Валерио Манфреди - Спартанец

Старуха сразу же заметила Талоса и свернула с тропинки, направляясь к нему. Юный пастух наблюдал за ней с дурными предчувствиями, почти со страхом: изможденное лицо покрыто густой сетью глубоких морщин, но тело удивительно энергичное, шаг бойкий, быстрый, решительный.

Талос задрожал. Он не мог не вспомнить в этот момент все сказки, которые рассказывал ему Критолаос, когда он был еще ребенком, чтобы заставить быстро уснуть без жалоб и хныканья. К примеру, сказку о жестокой Келеносе, которая бродит под видом старухи по ночам, в поисках малышей, чтобы схватить и унести их в свое отвратительное, страшное гнездо на далеком острове.

«Что за глупость!» — подумал он про себя, по мере ее приближения. Но все же юноша никак не мог понять, с чего этой старухе скитаться в горах одной, когда наступает ночь.

Наконец она оказалась рядом с ним и подняла свои серые глаза, чтобы встретиться с его взглядом: глаза, сверкающие зловещим огнем в темных глазницах.

— Пастух, — обратилась она хриплым голосом к юноше, — на этой земле живет человек, которого зовут Карас. Я должна увидеть его, и незамедлительно. Где я могу найти его?

Талос встревожился; меньше всего он ожидал услышать нечто подобное из уст столь странного существа.

— Откуда тебе известно это имя? — спросил он недоуменно.

— Ни о чем меня не расспрашивай, — ответила женщина тоном, не допускающим возражений. — Ответь на вопрос, если можешь.

Талос показал на дорогу, по которой она пришла.

— Вернись на тропу, — сказал он. — И следуй по ней к горе. Когда дойдешь до развилки, поверни налево. Войдешь в лес. Продолжай идти, пока не дойдешь до полянки. Там ты увидишь ручей, а рядом и будет хижина. Постучи в дверь три раза, Карас откроет тебе. Но ты уверена, что хочешь пойти туда сейчас? Уже темно, а лес ночью опасен. Волки голодны; они часто нападают на стада.

— Не пугают меня волки, — ответила старуха, странно улыбаясь.

Она устремила на юношу свой леденящий взор.

— И ты ведь тоже не боишься. Разве ты сам не молодой волк?

Она повернулась и пошла обратно к тропинке, не сказав больше ни единого слова. В темноте Талос услышал звенящее бренчание погремушек на посохе, которым старуха привыкла пользоваться при ходьбе. Он вернулся в дом, чтобы согреться около огня, но дрожал он не только от холода.

— Кто эта женщина, что была здесь с тобой? — спросила мать, подавая ему миску с супом.

— Старуха, которую я никогда раньше не видел в округе. Она спрашивала про Караса.

— Карас? А где он сейчас?

— Он пошел в свою хижину, вверх по ручью.

— Но тебе не следовало говорить ей об этом. Карас не хочет, чтобы туда приходили незнакомцы.

— О, мама, что плохого может сделать бедная старуха? Она странная, это правда, но кажется скорее безумной, чем опасной. Пойти через лес в такой час, одной…

Талос молча начал есть, внимательно припоминая все, что произошло. В ушах звенело ее странное высказывание:

— Разве ты сам не молодой волк?..

Именно так назвал юношу Критолаос перед смертью, и Карас приветствовал его точно таким же образом. Он быстро покончил с едой, надел плащ и пошел к двери.

— Куда ты уходишь? — забеспокоилась мать. — Уже совсем темно, сегодня даже нет луны. Ты же сам сказал, что нет никаких причин беспокоиться о Карасе.

— Я не беспокоюсь о нем. Но эту бедную женщину может разорвать на куски какой-нибудь волк.

— Сейчас она, наверное, уже дошла до дома. Если на нее напали волки, то ты уже ничего не сможешь сделать, чтобы помочь ей.

— Хорошо, тогда я хочу узнать, кто она, мама, и собираюсь выяснить это немедленно. Не беспокойся обо мне, если я не вернусь вечером. Я вооружен и могу постоять за себя, я буду там совсем скоро. Ложись спать, ты, должно быть, устала.

Мощное тело Караса закрыло собой весь дверной проем. Изнутри хижина была освещена красными отблесками пламени, полыхавшего в очаге. Мужчина широко раскрыл глаза, словно не веря тому, что видел перед собой.

— Периалла! — воскликнул он. — Ты здесь?

— Быстро впусти меня, — сказала старуха. — Я почти оцепенела от холода.

Карас отодвинулся в сторону, старуха вошла, задевая его, схватила табурет и села, согревая руки над огнем. Карас сел рядом с ней.

— Ты голодна? — спросил он.

— Да, я очень голодная; в пути с самого рассвета, и во рту не было ни крошки, если не считать куска черствого хлеба и нескольких оливок, что мне достались на постоялом дворе.

Карас принес ей хлеб и сыр.

— Разве у тебя нет вина? — потребовала старуха. — В горле совсем пересохло.

Карас достал бутыль с полки и налил красное вино в деревянную кружку.

Он подождал, пока она сделает несколько глотков и, проверив, закрыта ли дверь, снова сел рядом со старухой.

— Тогда скажи мне, что случилось? Не могу понять, каким образом ты здесь очутилась, как смогла найти меня? — спросил он, пристально, с подозрением глядя на женщину.

— Как я нашла тебя? О, Карас, — отвечала она, — что может остаться тайным от меня, Периаллы, пророчицы, голоса Дельфийского бога?

Карас отвел глаза.

— Нет, — продолжала женщина, — тебе не стоит беспокоиться, никто не преследует меня, но…

— Но?

— Но я думаю, что у нас скоро будут гости.

Карас вскочил и потянулся к тяжелой дубинке, прислоненной к стене за спиной.

— Успокойся, — продолжала женщина. — Опасности нет никакой, но если предчувствие не обманывает меня, молодой волк только что взял мой след и идет по нему.

— Что ты имеешь в виду?

— Я говорю не о животном. Это молодой пастух, которого я встретила на поляне, он и сказал мне, как пройти к твоей лачуге. — Периалла нахмурила седые брови, словно пытаясь что-то вспомнить.

— Я хорошо рассмотрела его, — медленно продолжала она, тщательно произнося каждое слово. — У него сердце волка… ибо он не боится ходить через лес ночью. Я прочитала подозрение в его глазах. Он придет.

Карас уставился на нее, нахмурясь:

— Ты знаешь, кто он такой?

— Нет, — сказала женщина. — Но он не пастух.

Карас налил еще вина.

— Почему ты покинула храм?

— Я была вынуждена, — вздохнула женщина. — Я позволила своим устам обманывать и продала свою душу… за высокую цену. — Она проглотила вино сразу все до дна, затем разразилась грубым смехом.

— Знаешь ли ты, почему в городе спартанцев царь Леотихид сидит на троне, по праву принадлежащему Демарату, живущему в изгнании в течение долгих лет?

Карас не понимал. Женщина схватила прядь его волос своими скрюченными пальцами и с силой дернула.

— Я скажу тебе, — продолжила она. — Даже если ты и тупоумный и не можешь понять этого сам… Потому что я, Периалла, дельфийская пифия, голос Феба, продала его. — Она снова рассмеялась, и на этот раз голос ее звучал почти истерически.