Синтия Хэррод-Иглз - Чернильный орешек
- Название:Чернильный орешек
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Крон-Пресс
- Год:1995
- Город:Москва
- ISBN:5-232-00173-8
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Синтия Хэррод-Иглз - Чернильный орешек краткое содержание
«Династия Морлэндов» – это серия романов об истории семьи Морлэндов. Действие начинается в Англии в XV веке. Переходя от жизнеописания одного действующего лица к другому, писательница повествует о судьбе многочисленного семейства на протяжении нескольких поколений. Стремительный, захватывающий сюжет, увлекательная интрига, известные и не очень известные события и лица описаны ярко, сочно.
Действие четвертой книги «Чернильный орешек» разворачивается в охваченной пожаром гражданской войны Англии времен Карла I. Эдмунд Морлэнд пытается остаться в стороне, но раздор приходит в его собственную семью – старший сын приводит в дом невестку-пуританку, а младший становится роялистом.
Покинутый детьми, разлученный с любимой женой, Эдмунд изо всех сил старается защитить духовные ценности рода Морлэндов от кошмара войны.
Чернильный орешек - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Мэри-Эстер глубоко переживала за него, в особенности теперь, когда он вступил в пору активной юношеской жизни. Однако из-за сложившейся ситуации – как в семье, так и вообще в стране – его не отправляли ни в школу, ни в университет, равно как и не давали никакого занятия ни в имении, ни в делах его деда. Мэри-Эстер считала удачей то, что природное здравомыслие Ральфа позволяет ему держаться в стороне от беды, поскольку всем прочим этого явно недоставало. Она старалась в меру своих скромных возможностей занять мальчика каким-нибудь делом, и именно с этими мыслями Мэри-Эстер и попросила его однажды – было это в конце июля 1648 года – сопровождать ее в Шоуз.
– Ты мог бы прихватить и Кэти, посадить ее перед собой, – сказала она. – Психея, пожалуй, растрясет бедную девочку, у нее и мяса-то под костями почти нет.
– Хорошо, мам, если ты хочешь, – добродушно отозвался Ральф. Он уже довольно долго называл ее «мам», как нечто промежуточное между «мама» и «мадам». – Только пусть накинет плащ, не то напугает мне лошадь.
– Ох, Ральф, не говори так! Это жестоко, – запротестовала Мэри-Эстер, а Ральф ухмыльнулся.
– Да я только пошутил, мам. Бедная гусеница, разве я стал бы ее обижать? А Гетта тоже едет?
– Я ее спрашивала, но она ответила, что хочет закончить какую-то работу.
– Нет-нет, она непременно должна поехать и хоть немного подышать свежим воздухом. Она слишком много сидит дома. Где она? Я ее приведу. Мне она не откажет.
– Она, я думаю, в саду, в беседке, – ответила Мэри-Эстер и отпустила его.
Да, он и в самом деле мог бы убедить Гетту в тех случаях, когда другим это не удавалось, поскольку они были почти ровесниками, выросли вместе, и были друг к другу ближе, чем другие дети. Так что вскоре Ральф, несомненно, вернется со своей юной тетушкой. Гетте исполнилось девятнадцать лет, и хотя к ней почти вернулось ее обычное настроение и она не тревожила своих родителей и слуг как прежде, девушка сильно отличалась от того пухленького веселого ребенка, который по праву заслужил прозвище «воробушек». Она была все такой же маленькой, смуглой, но похудела и лишилась былой веселости, а ее приятное нежное личико утратило живость. Если прежде Гетта больше всего любила верховую езду, пение и танцы, то теперь много времени проводила за чтением и безмолвными молитвами. Часто можно было наблюдать, как она напряженно смотрит в пустоту, праздно положив руки на колени, а на лице у нее застыло выражение задумчивой печали, которое почти все время ей приходилось изо всех сил скрывать.
Поездка в Шоуз была приятной, и Ральф заслужил благодарность Мэри-Эстер за то, что очень мило болтал с бедной маленькой Кэти, показывая ей птиц, деревья и цветы и объясняя их названия. Он пребывал в отличном настроении, потому что любил прокатиться на просторе верхом, да и в Шоуз ему нравилось ездить. Он находил ощущение покоя и единства семьи, которого – увы! – дома у него не было, и он испытывал огромную симпатию к Руфи, восхищаясь ее дерзким, открытым нравом и простой манерой речи. Подъезжая к старинному дому, они обнаружили семейство, на небольшом поле, прямо сбоку от тропинки. Поле было едва ли крупнее загона для скота, этакий небольшой конский выгул, огороженный переносными барьерчиками. Вдоль его внутреннего периметра трава была вытоптана, поскольку именно здесь Руфь обучала своих лошадей.
Прислонясь к изгороди, стояла Хиро. Сейчас, когда Кит уехал на занятия в Морлэнд, у нее не было поблизости плеча, на которое можно было опереться. При виде гостей она повернулась и с улыбкой предложила:
– Может быть, привяжете своих лошадей и понаблюдаете вместе со мной? Руфь закончит через полчаса.
– Ну, конечно, и мы посмотрим, – охотно согласился Ральф. – Мы даже привезли ей еще одну ученицу. Ну, сползай, маленькая гусеница.
И перекинув Кэти через передок седла, он осторожно опустил ее, пока ноги девочки не коснулись земли. Потом он спрыгнул и сам, передал лошадь слуге и пошел спускать с седел Мэри-Эстер и Гетту.
Кэти подошла к Хиро, и та, обняв ребенка рукой, привлекла ее к себе и сказала:
– А ты, Кэти, стой со мной и смотри. Замечание Ральфа можно было расценить как шутку, поскольку Руфь, стоявшая в центре выгула, обучала Аннунсиату весьма изящным позициям верховой езды. Девочки же так разительно отличались друг от друга, что большего контраста и представить было невозможно. Они были ровесницами – Аннунсиата даже на несколько месяцев моложе, – но тощая как веретено и, мягко говоря, недоразвитая Кэти совершенно бледнела рядом с крупной и сильной для своего возраста Аннунсиатой, которая вдобавок была еще и очень красивой. Ее черные шелковистые волосы, казалось, струились, как весенний поток. Лицо Аннунсиаты было надменным и прекрасным, с чувственным ртом и невероятно большими, темными, искрящимися глазами. Она была смышленой и вспыльчивой, великодушной и гордой, а слуги обожали девочку и баловали сверх всякой меры. Маленький Кит добровольно стал ее рабом, Хиро тоже баловала племянницу и почти боялась, и только мать неизменно противостояла ей. Руфь, конечно, обожала дочь, но не показывала это, как другие. Она относилась к Аннунсиате в точности так же, как и ко всем остальным: говорила с ней, как со взрослым человеком, без лести, хитростей и уловок. Итогом же всего этого было то, что Аннунсиата, хотя частенько и приходила в невероятную ярость из-за поведения своей матери, уважала ее так, как никого другого.
Она любила покрасоваться перед зрителями, и хотя Руфь ни словом, ни жестом не нарушила урока, Аннунсиата немедленно начала, как говорится, играть на публику. Она была отличной наездницей и управляла пони со знанием дела, но ее поза мигом сделалась преувеличенно изящной, а жесты – экстравагантными. Когда же Руфь, наконец, велела ей остановиться в центре, девочка развернула свою лошадку и задержала ее в показном и совершенно необязательном полуподъеме.
– Останавливаться так не положено, – резко заметила Руфь, и брови Аннунсиаты тут же сомкнулись. – Твое общение с лошадью всегда должно быть тонким, как я тебе не раз говорила. У тебя и так достаточно всего от природы, Аннунсиата, чтобы еще тратить силы на показные эффекты. Прежде всего должна быть утонченность.
– Да, мама, – процедила девочка сквозь зубы. Руфь воздержалась от дальнейших споров, не желая портить хороший урок ссорой.
– Что ж, тогда все хорошо, – сказала она, и они подошли к гостям.
– А чему это вы ее учили? – поинтересовался Ральф, когда обмен приветствиями закончился. – Это напоминало фехтование.
– Что было, то было, – ответила Руфь. Мэри-Эстер удивленно приподняла брови.
– Руфь, пристойно ли обучать девочку владеть саблей? – спросила она. – Я понимаю, что сабля – в данном случае, только палка, но…
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: