Кен Фоллетт - На крыльях орла

– Но…

– Нам не нужен завтрак!

Переводчик пожал плечами и прокричал что-то курдам, вылезающим из машины «Скорой помощи». Они забрались обратно в машину, и вереница автомобилей тронулась дальше.

Они подъехали к окраине Резайе рано утром.

Путь им преградил неизбежный блокпост. Этот оказался серьезным военным сооружением из припаркованных автомобилей, мешков с песком и колючей проволоки. Небольшая колонна замедлила движение, и вооруженный часовой жестом приказал им съехать с дороги на площадку перед заправочной станцией, превращенной в командный пункт. Подъездная дорога хорошо накрывалась пулеметами в здании заправочной станции.

Машина «Скорой помощи» не смогла остановиться достаточно быстро и врезалась прямиком в заграждение из колючей проволоки.

Оба «Рейнджровера» подъехали должным образом.

«Скорую помощь» немедленно окружили охранники, и разгорелся спор. Рашид и переводчик присоединились к ним. Революционеры Резайе принимали отнюдь не как само собой разумеющееся, что революционеры Мехабада были на их стороне. Люди в Резайе оказались азербайджанцами, а не курдами, и спор велся как на турецком, так и на фарси.

Похоже было на то, что курдам приказали сдать оружие, но они с негодованием отказались. Переводчик размахивал письмом от мехабадского муллы. Никто не обращал внимания на Рашида, который внезапно превратился в постороннего.

В конце концов переводчик и Рашид вернулись к автомобилям.

– Мы отвезем вас в гостиницу, – сообщил переводчик. – Потом я навещу муллу.

Машина «Скорой помощи» была вся опутана колючей проволокой, из которой ее предстояло извлечь перед отъездом. Охранники блокпоста сопроводили их в город.

По меркам иранской провинции город принадлежал к числу больших. Там было много зданий из бетона и камня, а также несколько мощеных улиц. Слышалась отдаленная стрельба. Рашид и переводчик вошли в здание – предположительно гостиницу, – все прочие пребывали в ожидании.

Кобёрн повеселел. Ведь пленников не заселяют в гостиницу перед тем, как расстрелять. Это было просто бюрократической передрягой.

Отдаленная стрельба послышалась громче, а в конце улицы появилась толпа.

С заднего сиденья автомобиля Кобёрн спросил:

– Черт побери, что это такое?

Курды выпрыгнули из машины «Скорой помощи» и окружили оба «Рейнджровера», образовав клин перед головным автомобилем. Один из них указал на дверь Кобёрна и сделал движение, изображающее поворот ключа.

– Заприте двери, – приказал Кобёрн остальным.

Толпа подошла ближе. Это было нечто вроде уличной демонстрации, понял Кобёрн. Во главе процессии шествовали несколько армейских офицеров в потрепанной форме. Один из них рыдал.

– Знаете, что я подумал? – предположил Кобёрн. – Армия только что сдалась, и они гонят офицеров по главной улице.

Мстительно настроенная толпа бурлила вокруг автомобилей, толкая курдских охранников и бросая враждебные взгляды сквозь стекла. Курды держались стойко и пытались оттолкнуть демонстрантов от машин. Было похоже на то, что в любой момент это превратится в стычку.

– Дело принимает паршивый оборот, – пробормотал Гейден. Кобёрн не спускал глаз с головной машины, гадая, что же предпримет Саймонс.

Кобёрн увидел ствол винтовки, нацеленный на окно со стороны водителя.

– Пол, не смотри в этом направлении, кто-то направил винтовку в твою голову.

– Боже правый…

Кобёрну не составляло труда представить, что произойдет позже: толпа начнет раскачивать автомобили, потом перевернет их…

Затем внезапно все прекратилось. Главным объектом притяжения были потерпевшие поражение военные, и, когда они прошли, толпа проследовала за ними. Кобёрн успокоился. Пол произнес:

– Всего минуту назад…

Рашид и переводчик вышли из гостиницы. Рашид сообщил:

– Они и слышать не желают, чтобы в гостинице остановилась группа американцев, – не хотят рисковать. – Кобёрн воспринял это как знак настолько бурного проявления чувств в этом городе, что толпа могла сжечь гостиницу за предоставление крова иностранцам. – Нам придется ехать в революционную штаб-квартиру.

Они двинулись дальше. На улицах царила лихорадочная активность: вереницы пикапов всех марок и размеров загружали поклажей, предположительно для революционеров, все еще сражавшихся в Тебризе. Маленькая колонна подъехала к зданию, похожему на школу. Вокруг двора собралась огромная шумная толпа, явно желавшая попасть внутрь. После некоторых препирательств курды убедили часового впустить машину «Скорой помощи» и два «Рейнджровера». Когда иностранцы въехали внутрь, толпа разъяренно заорала. Кобёрн облегченно вздохнул, когда ворота в ограде двора захлопнулись за ними.

Они вылезли из автомобилей. Двор был до отказа набит машинами со следами пуль. Мулла стоял на куче деревянных ящиков от винтовок, совершая шумную и эмоциональную церемонию перед толпой мужчин. Рашид объяснил:

– Он принимает клятву у новых отрядов – идти на Тебриз и сражаться за революцию.

Охранники провели американцев к зданию школы, расположенному сбоку двора. По ступенькам спустился человек и начал яростно орать на них, указывая на курдов.

– Они не должны входить в здание с оружием, – перевел Рашид.

Кобёрн обратил внимание на то, что курды нервничали: к их вящему удивлению, они оказались на враждебной территории. Охранники предъявили письмо от мехабадского муллы. Разгорелся очередной спор.

В конце концов Рашид сказал:

– Подождите здесь. Я войду вовнутрь, чтобы поговорить с руководителем ревкома. – Он поднялся по ступенькам и исчез.

Пол и Гейден закурили сигареты. Полом овладели испуг и удрученность. Он чувствовал, что эти люди будут обязаны позвонить в Тегеран и там выведают о нем все. Теперь наименьшей из грозящих бед представлялось обратное водворение в тюрьму. Пол сказал Гейдену:

– Я на самом деле ценю то, что вы сделали для меня, но, к моему стыду, думаю, что мы попались.

Кобёрна больше волновала толпа за воротами. Здесь, внутри, по крайней мере наблюдались попытки поддерживать порядок. Снаружи свирепствовала волчья стая. Что, если они убедят какого-нибудь недалекого часового открыть ворота? Толпа тут же линчует их. В Тегеране парня – иранца, – который совершил что-то, разъярившее толпу, буквально разорвали на куски, обезумевшие, охваченные истерикой люди оторвали ему руки и ноги.

Охранники сделали резкое движение винтовками, указывая, что американцы должны перейти на одну сторону двора и стать у стенки. Они повиновались, чувствуя свою беззащитность. Кобёрн взглянул на стену. Кирпичная кладка была испещрена следами от пуль. Пол тоже увидел их, и его лицо стало белее полотна.