Клайв Касслер - Потерянная империя

— Неплохо, верно? — Он упер руки в бока.

— Бесподобно! — похвалил Сэм.

Если бы Александру Добо не отличался редкостной улыбчивостью, его вид казался бы зловещим: лысая макушка, длинные густые усы… Как однажды заметила Реми, он напоминал заплутавшего в лабиринтах времени казака.

— Спасибо, дружище! — Он с чувством хлопнул Сэма по спине. Тот покачнулся, но успел переставить ногу — устоял… и незаметно отступил в сторону, подальше от румына. — А внутри видели? — продолжал Добо. — Ну-ка, загляните! Петр, помоги!

Вдвоем с Питом они сняли колокол с крюка, перевернули его устьем вверх и поместили в таком положении обратно в «клетку».

— Смотрите, смотрите!

Сэм, Реми и Сельма, подавшись вперед, заглянули внутрь колокола. Реми ахнула, а муж спустя мгновение обронил:

— М-да… Только я ничуть не удивлен.

— Думаешь, я удивлена? — отозвалась Реми.

Внутреннюю поверхность колокола усеивали десятки, а то и сотни выгравированных в произвольном порядке символов. Ацтекских символов.

Помолчав, Сэм тихо пробормотал:

— Добро пожаловать в безумный Блэйлок-экспресс…

Фарго собрали за столом всю команду и под пару заказанных в пиццерии пирогов устроили многочасовой мозговой штурм. Суть загадки, по их соображениям, сводилась к двум вопросам:

1. Стоит ли подвергать сомнению ценность находок, учитывая явные психические отклонения у Блэйлока?

2. Почему в дурацкую авантюру ввязалась шайка Риверы — купились на россказни Блэйлока или есть другие улики?

Ясно было одно: Ривера либо что-то искал, либо что-то охранял от посторонних глаз — вероятно, нечто, сохранившееся с ацтекских времен.

— Если вы правы насчет убитых туристов, — начал Пит, — то мексиканцы, очевидно, пытаются что-то скрыть. Вряд ли они пошли на преступление лишь из-за Блэйлока. Иначе Ривера с сообщниками задавались бы теми же вопросами, что и мы, относительного этого парня.

— Логично, — согласился Сэм.

— В таком случае, — сказала Венди, — возможно, Блэйлок был не сумасшедшим, а просто несколько эксцентричным и увлекся ацтекской культурой неспроста.

— Так же как и кораблем, — добавила Сельма.

— Ладно, — кивнула Реми, — будем придерживаться этой версии. Нам неизвестно, как и почему Блэйлок прикипел душой к «Шенандоа» или «Эль-Маджиди». Зато известно, что в определенный момент его разум переключился на ацтеков. Прежде чем двигаться дальше, нужно выяснить, когда изменились его интересы и по какой причине.

— Как продвигаются письма мисс Синтии? — спросил Фарго ассистентов.

— Через часок должны закончить, — ответила Венди. — Еще два часа уйдет на сканирование и оптическое опознавание символов компьютером. Тогда мы легко рассортируем их по датам и сможем забивать поиск по ключевому слову.

Сэм улыбнулся.

— Есть на вечер планы?

— Кажется, уже есть, — ответил Пит.

Давно изучив привычки мужа и его манеру работы, Реми ничуть не удивилась, когда, проснувшись среди ночи, увидела Сэма на краю кровати с планшетником «Apple» на коленях. Часы показывали 4.12.

— Муза прилетела?

— Я думал о хаосе.

— Ну разумеется.

— И о том, что большинство математиков в него не верят. Знают о его существовании — есть ведь теория хаоса, — но в глубине души верят лишь в основополагающий порядок. Даже когда им вроде бы и не пахнет.

— Пожалуй.

— Тогда зачем Блэйлок заморачивался с ацтекскими символами? Зачем навырезал их? И почему именно в колоколе?

— Полагаю, вопрос риторический, — усмехнулась Реми.

— Я постоянно об этом думаю. Ты читала в журнале стихотворение Блэйлока?

— Хм… не знала, что там встречаются вирши.

— Сам только наткнулся. Пит и Венди недавно загрузили, — сказал Сэм и принялся читать:

— Недурно для математика, — заметила Реми.

— Я вот прикидываю: может, он использовал колокол, потому что металл долговечнее бумаги? А может, из-за формы?

— Погоди, ты о чем?

— В первой строке — «Посвящение в сердце любимой пишу» — речь, скорее всего, о жене, об Офелии, в честь которой он переименовал корабль «Эль-Маджиди».

Реми с лету уловила мысль.

— А корабельный колокол — сердце корабля.

— Верно. Теперь вторая строка. «На gyrare Энгаи не сбиться с пути». На суахили «Энгаи» — один из вариантов написания слова «Бог» у масаев. А gyrare с латинского переводится как «вращаться, кружить». Также это синоним слов «вихрь» или «спираль».

— Например, спираль Фибоначчи. Основа божественного мироздания.

— Вот об этом я и размышлял. Блэйлок воспользовался спиралью как путеводной нитью. Сложи обе строки. Возможно, в колоколе выбит ответ на стихотворение-загадку. А техника шифровки основана на спирали Фибоначчи.

— И поскольку к тому времени, как он сделал надпись, Офелия уже умерла, а он нашел корабль «Шенандоа», его «посвящение» превратилось в нечто большее… — сказала Реми. — Ну а спираль? Как она сюда вписывается?

— Нарисуй золотую спираль.

— Минуточку.

— А теперь нарисуй еще раз, только наложи на колокол — сверху, от короны, разверни ее вниз к устью.

Жена согласно кивала.

— И там, где спираль пересечет символ… — Она пожала плечами. — Что будет?

— Не знаю. Может быть, это связано с тремя последними строчками в стихотворении. Я пока их обдумываю. Видишь ли, в журнале чаще всего повторяется изображение спирали Фибоначчи и ацтекские символы. Вероятно, в них ключ к тайне Блэйлока.

Утром Фарго, с полным кофейником, спустились в кабинет Сельмы, озаренный приглушенным светом галогенных ламп. Вондраш спала в углу на раскладушке. За столом перед лэптопами, подсвеченные сиянием мониторов, сидели Пит и Венди.

— А кому кофе? — прошептал Сэм.

Венди с улыбкой отрицательно мотнула головой, кивнув на стоящую перед ними батарею жестяных банок из-под «Ред булла».

— Почти закончили, — сказал Пит. — Герметичные мешки действительно спасли письма. По-моему, о письмах вообще постоянно заботились. Берегли как зеницу ока.

— Со всеми разобрались? — спросила Реми.

Венди кивнула.

— Только в нескольких местах не удалось прочитать. Сейчас загрузим в компьютер и через пару часов рассортируем.

— У Сэма чувство, что Блэйлок хочет поиграть… — проговорила Реми.

— Вот как? Мы все внимание! — оживилась Венди.

Когда Сэм изложил свою теорию, ассистенты задумались, потом дружно закивали.

— Убедительно, — изрек Пит.

— Присоединяюсь, — сказала Венди. — Блэйлок ведь был математиком. Математики обожают порядок, в том числе в хаосе.