Полиэн - Стратегемы

3. Марий, сразившись с кимврами, двинувшимися с мест, где была зима, убедился, что они могут переносить холод и снег, а жару и солнце — не могут. Был уже август. Марий с тыла от врагов выбрал место сражения. Варвары же, развернувшись, имея спереди солнце, сияющее прямо в лицо, не перенося его сияния, сильно вспотев от жары, с тяжелым дыханием, выставили перед лицами щиты, не вынося блеска солнца, а римляне перебили их, раня их лишенные защиты тела. Погибли из варваров сто двадцать тысяч, в плен же были взяты шестьдесят тысяч [1595].

Марцелл, осаждая Сиракузы и потерпев поражение от машин Архимеда, никак не осмеливался штурмовать стены и предоставил дело осады времени. Через долгое время, захватив в плен спартиата Дамиппа, отплывшего из Сиракуз, узнал от него, что есть башня с частью стены, нерадиво охраняемая осажденными, которая может принять некоторое количество воинов, а стена — такая, что на нее можно взойти [1597]. Марцелл, приготовив лестницы, соразмерные ее высоте, когда сиракузяне справляли праздник Артемиды и были заняты пьянством и забавами, занял башню и заполнил вооруженными окружающие ее стены, и до рассвета, разрушив Гексапилы [1598], овладел городом. Воины, мужественно сражаясь, требовали грабежа города. Марцелл же не позволил этого и велел обогащаться разве только от рабов и денег, но воздерживаться от храмов и свободных людей [1599].

Атилий, захваченный карфагенянами, поклялся им, что если будет отпущен, то убедит, чтобы сенат прекратил войну, а если не убедит [1601], то вернется к ним назад. Прибыв же в Рим, наоборот, убедил сенат тотчас же и тем более воевать с карфагенянами, поскольку они истощились [1602], и сообщил тайны об их слабости и то, каким образом их можно победить. Когда же сенат призывал его остаться и убеждал, что данная принудительно клятва считается не имеющей силы закона, когда его обнимали дети, жена, друзья и родственники, он, однако, не потерпел, чтобы клятва была нарушена; отплыв же к карфагенянам, сообщил им о своей стратегеме и о решении римлян. Те же, посадив его в железную клетку, долгое время мучая, убили после пыток [1603].

Гай отдал приказ тем, кто был в лагере, оставаться при оружии. Когда же увидел, что в летнюю жару его сын вывел к протекающей поблизости реке страдающего от жажды коня, велел отрубить ему голову, как не подчинившемуся приказу. Этим делом он научил воинов никогда не ослушиваться приказа [1604].

1. Фабий, в войне с Ганнибалом не вступающий в сражение, был плохо принят в сенате. Когда же сын призывал его снять с себя бесславие, то поручил ему отдельную часть фаланги [1606]. Когда же ни тот ни другой не были достаточно сильны, то сказал: «Видишь, что нехорошо, сражаясь, рисковать целым [1607]. Ибо часто целая фаланга не предпринимала попытки сражения, по частям же, как показывает опыт [1608], она может быть побеждена. Поэтому я советую не сражаться, но следовать за врагом, удерживаясь у подошв гор и отступая от городов». Сказав и сделав это, он тогда был сочтен робким, позднее же, когда погибли многие армии других, римляне тотчас же прибегли к Фабию и его стратегии, так что он и диктатором был назначен и прозван Максимом. Означало же это Величайший [1609].

2. Фабий был прозван Величайшим, Сципион — Великим. Сципион завидовал славе Фабия, так что даже сказал: «Почему же ты, только сохранивший войско, прозван Величайшим, а я, сразившийся в бою и победивший Ганнибала, только Великим?». Фабий ответил: «Но ведь если бы я не сохранил тебе воинов, ты бы не имел тех, с кем бы ты, сражаясь, одержал победу» [1610].

3. Фабий захватил город тарентинцев, когда Ганнибал был их союзником, хитростью и искусством. У Фабия был воин-тарентинец, у которого была в Таренте красавица-сестра. Ее полюбил бруттий, которому Ганнибал доверил охранять стены. Узнав это, Фабий отослал воина-тарентинца к сестре, он же, через нее сделав бруттия другом, — убедил его быть расположенным к римлянам так, что, заключив дружбу, бруттий указал, с какой стороны следует атаковать стены. Фабий, приставив лестницы и взойдя на стены, силой захватил город. При этом он особенно был достоин удивления у всех, победив стратегемой, ведь Ганнибал по большей части сам побеждал военным искусством и хитростями [1611].

Квинт Фабий, сам уже состарившись, желая, чтобы его сын был избран военачальником, просил у римлян никоим образом уже не давать ему власть, чтобы он не был вынужден в глубокой старости отправляться на войну. Римляне же, сочтя, что дела города будут лучше, если с ним будет Фабий, постановили, чтобы сын был магистратом. Фабий же не поехал с ним, чтобы не отнимать у сына значения власти [1612].

1. Сципион в Иберии, узнав, что вражеское войско голодным выступило к сражению, тянул время, выводя и строя свою фалангу. Около же седьмого часа [1614], сразившись с уже мучимыми голодом и жаждой, он легко одолел врагов [1615].

2. Сципион изгнал из лагеря блудниц, приказав им удалиться в справляющий праздник город [1616]. Велел же удалить ложа, столы, кубки и наряды — все, кроме горшка для варки, небольшого вертела и чаши для питья; иметь вес серебряного же кубка не более двух котил [1617]; не иметь ничего для мытья, а поскольку те, кто их растирал, нужны для растирания вьючных животных. На завтрак велел есть просто нежареную пищу, на обед же приносить и мясо, жареное или вареное [1618]. Тогой же пользоваться галльской, толстой и шерстяной [1619]. И первым прикрепил на застежке черное верхнее платье [1620], а к командирам обратился, возлежа на подстилке из соломы, листьев и тростника, сказав, что оплакивает расточительность и изнеженность войска [1621].

3. Сципион, видя воина, сооружающего частокол, сказал: «Мне кажется, что ты обижен, соратник». Когда же тот ответил: «Нисколько», то сказал: «Естественно, ведь надежду на спасение имеешь в дереве, а не в мече» [1622].

4. Сципион, видя воина, очень заботящегося об украшении щита [1623], сказал: «Позор, что римский воин более доверяет левой руке, чем правой» [1624].

5. Сципион, приведенный в смущение народом, сказал: «Меня не устрашил ни крик [1625]вооруженных воинов, ни ропот случайно собравшихся людей, для которых, я вижу, Италия — мачеха, а не мать». Этими словами они были усмирены и прекратили роптать [1626].

6. Сципион, взяв копьем город Ойнуссу в Иберии [1627], когда грабившие привели девушку удивительной красоты, разыскав ее отца, охотно вернул ему дочь. Тем же, кто принес от него дары, он еще и добавил, сказав, что отдает их в приданое девушке. Которых же и других женщин из знатных семей или дочерей, или детей, бывших в цветущем возрасте, они захватывали, он приставил к ним двух мудрейших из римских старейшин, чтобы они заботились и оказывали помощь пленным в соответствии с их достоинством [1628]. Умеренность Сципиона сделала многие иберийские города по доброй воле дружественными и союзными римлянам.