Афиней - Пир мудрецов

2. Как я уже говорил [ср.126е], Каран устроил свой свадебный пир в Македонии. Приглашено было [сто] двадцать человек. Едва они возлегли, каждый тотчас получил в дар по серебряному фиалу. Еще они не взялись за еду, как хозяин возложил на каждого золотой венок стоимостью в пять золотых. Когда же они осушили свои фиалы, всем подали одинаковые [d] караваи хлеба на медных блюдах коринфской работы, {2} а также кур {3} и уток, вяхирей, гусей и прочей снеди, нагроможденной в изобилии. Каждый, взяв кушанье, передал его вместе с блюдом стоявшему сзади рабу.

{2 ...на медных блюдах коринфской работы... — Бронза коринфской выделки, с добавлением в сплав не только общепринятого цинка, но и золота и серебра (для создания необычной цветовой игры), была самой дорогой и изысканной бронзой в античности (подробнее см.: Плиний. XXXIV. 1-10), так что присутствие подобной бронзовой посуды на пиру в таком количестве — еще один показатель его близкой к варварской (все же Македония!) роскоши.}

{3 ...а также кур... — В дальнейшем перечисляются самые общеупотребительные в античной кухне птицы: курица (’όρνις — Gallus domesticus) и утка (νήσσα — Anas domestica от Anas platyrhynchos), гусь (χήν — Anser domesticus от Anser anser), вяхирь (φάσσα — Columba palumbus), голубь (περιστερά — Columba livia domestica), горлица (τρύγων — Streptopelia turtur), куропатка (πέρδιξ — Alectoris graeca, а в Италии еще и вид Perdix perdix), дрозд (κίχλη — Turdus pilaris или Turdus viscivorus), черный дрозд (κόσσυφος — Turdus merula), винноягодник-славка (συκαλλίς — чаще всего разнообразные представители рода Sylvia). Из них уже до Гомера были одомашнены гуси, затем голуби и утки, а курица, пришедшая в Европу с Востока лишь несколько веков спустя, считалась экзотической птицей еще во времена Аристофана. Остальные птицы чаще оказывались на столе в результате удачной охоты, хотя порой их и разводили (в особенности это касается голубей). В римской кулинарной книге Апиция встречаются рецепты, использующие все вышеперечисленные виды птиц, кроме черного дрозда.}

Но разнообразные яства появлялись одно за другим. Принесли серебряное блюдо, на котором лежали большой хлеб, гуси, зайцы, козлята, искусно выпеченные хлебцы, голуби и голубки, куропатки и прочие [e] пернатые твари, какие только водятся на свете. "Отдали мы и это рабам, - продолжает Гипполох, - и когда досыта наелись, вымыли руки. Тогда принесли множество венков из разных цветов и к каждому из них - золотой убор, весом как то украшение, которым нас увенчали в начале (129) пира". После этого Гипполох сообщает, что Протей - внук знаменитого Протея, сына Ланики, кормилицы царя Александра, - выпил очень много, ибо пил за здоровье всех подряд (пьяницей был и дед его Протей, спутник Александра).

3. Затем он пишет: "Мы были уже в том приятном состоянии, когда здравый рассудок покидает нас. В это время пришли флейтистки, певицы и какие-то родосские арфистки; по-моему, они были нагие, но другие [b] гости говорили, что на них были хитоны. Поиграв, они удалились. На смену им вышли другие женщины, каждая несла по два лекифа с миррой; один из них был золотой, другой серебряный, оба вмещали по котилу и были скреплены между собой тонкой золотой пластинкой. Их роздали гостям. Потом принесли уже не угощение, а целое богатство. Это был позолоченный серебряный поднос (золото покрывало его толстым слоем), такой большой, что на нем поместилась огромная жареная свинья; она лежала навзничь и показывала брюхо, набитое лакомствами: {4} в нем были вместе запечены дрозды, утки, множество жаворонков, яичные желтки, устрицы, морские гребешки. Всё это роздали гостям в горячем виде. Потом, [с] выпив, мы взяли золотые ложки {5} и положили себе мяса козленка, совсем еще горячего и лежавшего на таком же блюде. Каран увидел, что подарки уже некуда класть, и приказал подать нам корзинки для еды и для хлеба, сплетенные из пластин слоновой кости. Мы были в восторге и принялись рукоплескать жениху: ведь так у нас сохранялось всё, что нам подарили. Потом снова принесли венки и двойные лекифы с миррой, золотые и серебряные, того же веса, как в первый раз. Когда установилась [d] тишина, к нам ворвались люди, которым впору было бы участвовать разве что в афинских горшечных празднествах, {6} а с ними фаллоносцы, {7} комедиантки и какие-то нагие фокусницы, кувыркавшиеся на мечах и выдувавшие огонь изо рта.

{4 ...брюхо, набитое лакомствами... — Подобное приготовление свиньи для праздничного пира было популярно и позже, как у греков, так и у римлян; ср. рецепты у Апиция («поросенок по-огородному» с начинкой из 18 компонентов. Apic. 380) и Макробия (III. 13. 13 «троянская свинья»). О правомерности исправления английского филолога П. П. Добре (1782-1825) рукописного «матки» на «утки» можно судить по сохранившимся рецептам: с одной стороны, матки — деликатес, совершенно закономерный в сочетании с дроздами и устрицами, с другой — это слово стоит в тексте между двумя названиями птиц, а в апициевском рецепте для фарширования поросенка используется именно три вида пернатых (курица, к тому времени как раз ставшая общеупотребительной и оттеснившая популярное ранее утиное мясо на второй план, и те же дрозды и винно-ягодники).}

{5 ...золотые ложки... — Показатель того, что козленок был отварен и подан в соусе, иначе бы его ели руками, как и все остальное. Отваривание в соусе — распространенная кулинарная технология, существовавшая как в греческой, так и в римской кухне; ср. рецепты козленка и поросенка, приготовленных в соусе у Апиция (Apic. 366 и 377).}

{6 ...в афинских горшечных празднествах... — Имеется в виду третий день Анфестерий, празднеств в честь Диониса и душ умерших, проходящих в Афинах ежегодно с 11-го по 13-й день месяца анфестерион (февраль-март). В первый день, «открытия пифосов», пробовали молодое вино, во второй, «кувшинный», пили вино прямо из кувшинов, молча и не обмениваясь тостами, причем вино, как и еду, приносили на пир с собой (считалось, что этот обычай воспроизводит то, как афинский царь принимал у себя Ореста, еще не очистившегося после убийства матери), в третий, «горшечный», день душам умерших и Гермесу Хтонию, чтобы их умилостивить, готовили плоды земли в горшках. Все это сопровождалось характерными театрализованными представлениями. Завершался праздник, кличем: «Изыдите, Керы, нет больше Анфестерий!».}

{7 ...ас ними фаллоносцы... — Одна из «трупп», выступавших на дионисийских празднествах в масках пьяниц (итифаллы); подробнее о них и о фаллофорах см. выдержки из Сема Делосского в книге XIV, 622a-d.}

4. Избавившись от них, мы снова обратились к подогретым крепким винам {8} - фасосскому, мендейскому, лесбосскому; золотой кубок, поданный каждому из нас, был очень велик. После питья принесли оправленное серебром стеклянное блюдо, {9} поперечником примерно в два локтя, [e] полное жареной рыбы разных сортов. Кроме того, всем дали по серебряной хлебнице с каппадокийскими булками, {10} часть которых мы съели, а часть отдали стоявшим позади рабам. Вымыв руки, мы надели новые венки и снова получили золотые уборы, вдвое больше прежних, и новые двойные лекифы с миррой.