Афиней - Пир мудрецов

Жирных акрид и хвостатых цикад

На тонкий прут!

Акрида - это тварь, подобная цикаде и титигонию, как показывает Спевсипп во второй книге "Подобий". Упоминает их в "Коралиске" и Эпилик [Kock.I.804]. И Алексид во "Фрасоне" [Kock.II.326]:

[c] ... тебя, жена, болтливее,

Не видел никого я: ни кузнечика,

Ни соловья, ни ласточки, ни горлицы,

И ни сороки, ни цикады.

Никострат в "Наперснице" [Kock.II.219]:

Начало пира будь поднос ежей морских,

За ним сырая солонина, каперсы,

Пирожное, лук-бульба в кислом соусе,

Кусище мяса.

11. О том, что для возбуждения аппетита ели репу в горчичном уксусе, [d] ясно показывает Никандр во второй книге "Георгик" [ср.369b]:

Двойственный древний союз появляется летом на грядках

Репы и редьки племен, неизменно и длинных, и твердых.

После мытья просуши на северном ветре и спрячь их,

Милых студеной порой и всегда домоседов ленивых,

Снова они оживут, если теплой водой их намочишь.

Корни сперва отсеки у репы (наружную шкурку,

Что не засохла, очисть и выбрось), на тонкие ломти

После порежь, просуши на солнце их самую малость,

Иль в кипяток окуни, затем вымочи в крепком рассоле;

Или же размешай виноградное сусло в кувшине

[e] С уксусом в равных долях, а затем опусти в него ломти,

Вывалять лишь не забудь их в соли. Но также ты можешь

В ступке изюм истолочь и кусачее семя горчицы.

В час, когда пена пойдет из рассола и станет он едким,

Самое время его сливать для заждавшихся пира.

Дифил или Сосипп в "Оставляющей [мужа]" [Kock.II.546]:

[f] - Нет в доме у тебя острее уксуса?

- Наверно есть, дружок; закваска быть должна.

Всё круто я сварганю, лучшим образом

В салате едком: у любой развалины

Подобные приправы будят чувственность,

Медлительность и притупленность гонят прочь

И делают приятнейшим жевание.

12. Алексид говорит в "Тарентийцах", что жители Аттики на пирах (134) пускались в пляс с одного глотка вина [Kock.II.379]:

Афинский знаешь ты обычай давешний:

Почуяв запах винный, все немедленно

Пускаются плясать; коли врасплох войдешь,

Покажется, что здесь случилось бедствие.

Кто молод, тот кружится не без прелести,

Но если Феодота я, мошенника,

Завижу или встречу вдруг негодного

Льстеца, что глазками играя, вертится, -

С каким бы наслажденьем я б схватил его

[b] И засадил в колодки.

Может быть, на этот аттический обычай намекает и Антифан, когда в "Карийцах" высмеивает софиста, танцующего в застолье [Kock.II.55]:

Смотри, как пляшет и как машет ручками

Седой распутник! Видно, не стыдится он,

Всем важно Гераклита разъясняющий.

Единственный, искусство Феодектово

Открывший, к Еврипиду составляющий

[с] Компендиумы!

Здесь весьма кстати слова комика Эрифа в "Эоле" [Kock.II.428]:

Старо присловье, но неплохо сказано:

Вино, отец, плясать и старцев вынудит

Помимо воли.

Алексид же говорит в пьесе "Равновесие" [Kock.II.328; cp.l27d]:

Весь складчинный обед они за выпивкой

Сидели и глядели лишь на пляшущих.

И больше ничего; именовали их

Названиями лакомств или кушаний:

[d] Приварком, крабом, пескарем, мучицею.

[Афинский пир]

13. "Аттический пир, дорогие мои, - начал Плутарх, - не без изящества описывает пародист Матрон, и поскольку его сочинение найти довольно трудно, я не замедлю вам его напомнить:

Муза, скажи мне про тот многохлопотный ужин, которым {21}

{21 Муза, скажи мне про тот многохлопотный ужин, которым... — Единственный стих, при переводе которого пародировался перевод В.А. Жуковского (Од. I.1), дальше даются только ссылки на переиначенные Матроном стихи Гомера, так как иллюстрировать каламбуры Матрона при помощи русских переводов Гомера — задача невозможная (примеч. переводчика).}

Некогда ритор Ксенокл нас потчевал в славных Афинах;

[e] Я и туда ведь зашел с товарищем, брюхом голодным.

Сразу пленили меня красавцы хлебы-гиганты,

Свежего снега белей, а вкусом на булки похожи... [Ил.Х.437]

К ним не раз и Борей разгорался любовью в пекарнях. [Ил.ХХ.223]

Сам же любезный Ксенокл прошел по рядам возлежавших, [Ил.III.196]

После ступил на порог; за спиной у него возвышался [Од.ХХ.127]

Хэрефоонт-парасит, голодной чайке подобный, [Од.V.51]

[f] Пищи он вечно алкал, и в чужих был застольях искусен. [Од.V.250]

Тою порой повара заносили столы, нагружали:

Страже поручен их был Распорядок Верховный Готовки - [Ил.V.750]

Раньше ли пир начинать, иль откладывать время обеда. [Ил.V.751]

(135) В час же, когда к овощам все простерли длинные руки, [Од.IХ.288]

Я рассудил на свой лад и подряд за все блюда принялся:

Взялся за спаржу, за лук, за устриц с мякотью белой, [Од.IХ.293]

Лишь солонины сырой избегал, финикийской утехи.

Наземь швырнул я морских ежей, кудреглавых шипами,

Быстро по праху катясь, грохотали они под ногами [Ил.ХVI.794]

Слуг на проходе, где волны лишь мутные бились о берег, [Ил.ХХI.61]

С корнями клоки шипов из голов у себя исторгая. [Ил.Х.15]

Вот приплыла из Фалера сардина, Тритона подруга, {22}

{22 ...Тритона подруга... — Здесь и далее Матрон прибегает к шуточному обожествлению наиболее известных рыб. Если анчоус — подруга морского божества Тритона, то каракатица — среброногая дочерь Нерея Фетида, мать Ахилла, морской угорь — Титий, великан, посягнувший на честь Латоны и за это растянутый в Аиде на 900 стоп (вот и угорь лежит здесь на 9 столах), озерный угорь (самый высоко ценимый деликатес) сочетается браком с Зевсом и т.д. Конечно, у Матрона подобная «героизация» — дань гомеровскому стилю, тем более, что его «Афинский пир» — практически полный (за исключением названий рыб и различных блюд) центон. Тем не менее главный объект насмешки здесь, разумеется, не Гомер, а нечто гораздо более приземленное — фанатичная, доходящая почти до религиозных порывов, страсть афинян к рыбе, которая была настолько всепоглощающей, что перекрещивалась с любовными переживаниями: к рыбам, столь желанным, но столь дорогостоящим, нередко относились, как к ветреным гетерам, а многие гетеры подогревали страсти своих поклонников, нося прозвища рыб; см. фрагмент Антифана из «Приверженцев фиванцев» (169с). Подробнее об этом см. книгу Джеймса Дэвидсона «Куртизанки и рыбные лакомства» (Davidson J. Courtesans and fishcakes: The consuming passions of classical Athens. L., 1997).}

Щеки закрывши свои головным покрывалом из грязи... [Од.I.334]

[b] ...Коих Киклоп обожал и при случае сам разводил их...

Громко на блюде бренча, приехали звонкие пинны, [Од.IV.72]

В море на скалах лохматых их пенная влага питает...

...Камбала с толстым хрящом, за ней с красным боком султанка. [Од.IХ. 125]

Я хоть и в первых рядах наложил когтистую лапу, [Од.Х.218]

Не подцепил и куска, Аполлон-стреловержец попутал;

Но лишь Стратокла узрел, разносителя бурного бегства, - [Ил.ХII.39]