Афиней - Пир мудрецов

{25 «...ячменное тесто месили». — Этого стиха у Гомера нет.}

{26 ...два пира: один в Ликее, другой в Академии. — Один из самых знаменитых философов-стоиков Хрисипп здесь показывает отсутствие истинно философского отношения к жизни в старых философских школах: как в платоновской Академии, где философы с удовольствием обедают, но для сокрытия этого с пристрастием (как члены коллегии 10 жрецов-надзирателей за правильностью совершения обрядов) следят за тем, в какой посуде подаются блюда, чтобы не было чуждых излишеств, — так и в аристотелевском Ликее, где философы, насладившись обедом, возмущаются изысками (вполне обычными: с соленой рыбой было связано немало блюд-имитаций) повара и считают нужным выпороть его, чтобы доказать всем окружающим свою неприхотливость в еде.}

{27 ...заставляешь этих людей угощаться... — Речь идет о закуске, ’όψον. У древних греков этим словом называлось все, что сопровождало и приправляло «основную еду», еду для насыщения σι̃τος, т. е. хлеб и его разновидности. В античности считалось, что это слово восходит к глаголу ’ε̉ψω — «варить» (современные этимологи опровергают это и говорят об отсутствии удовлетворительной этимологии для этого слова; см. словари Фриска и Шантрена). Тем не менее в классические времена для жителей Афин самым желанным ’όψον была рыба и дары моря, из-за страсти в первую очередь к этим продуктам людей называли «опсофагами» («пожирателями закусок»). От слова ’όψον через уменьшительное ο̉ψάριον произошло даже современное греческое ψάρι — «рыба». Сократ как противник чревоугодия (см.: Ксенофонт. «Воспоминания о Сократе». 3, 14, где Сократ заводит дискуссию на тему «кого можно назвать опсофагом» — правильный ответ: тот, кто ест закуски и совсем не ест хлеба) предлагает в качестве дополнения к хлебу самые простые и невдохновляющие добавки, к тому же относительно соответствующие общепринятой этимологии ’όψον. Другие лакомства-закуски — τραγήματα — традиционно сопровождают вино после окончания основной трапезы, но и для них Сократ выбирает самые скудные и простые продукты; ср. в третьей книге мнение гастронома Архестрата о подобном выборе закусок и его собственный выбор (101d).}

[Пиры разных народов]

15. Затем следует сказать и о спартанских пирах. Описывая в девятой книге своей "Истории" утварь Мардония, Геродот говорит о них следующее [ΙΧ.82; ср. 150с]: "Ксеркс, убегая из Греции, оставил Мардонию всю свою утварь. Когда Павсаний увидел ее и увидел разукрашенную золотом [c] и серебром палатку с разноцветными занавесями, {28} он приказал хлебопекам и поварам приготовить такой же обед, как они обычно готовили Мардонию. Пока они исполняли приказание, Павсаний разглядывал золотые и серебряные ложа, устланные дорогими покрывалами, серебряные столы и великолепную пиршественную посуду. Пораженный всем виденным, Павсаний, желая пошутить, велел своим собственным слугам приготовить спартанский обед. Когда всё было сделано, Павсаний, смеясь, пригласил [d] эллинских военачальников. Когда те собрались и он, показав им убранство обоих пиров, сказал: "Эллины, я созвал вас, чтобы показать безрассудство этого предводителя мидян, который живет в такой роскоши и все-таки пришел к нам, чтобы отнять наши жалкие крохи". Говорят также, что некий житель Сибариса, находясь в Спарте и сидя со спартанцами за их общей трапезой, сказал: "Понятно, что спартанцы - самый храбрый из всех народов: кто в здравом уме, тот лучше тысячу раз умрет, чем согласится жить так убого".

{28 ...палатку с разноцветными занавесями... — Во времена Перикла по этой модели в Афинах был построен первый Одеон, закрытый и камерный концертный зал-театр (см.: Павсаний. I. 20. 4), увенчанный конической деревянной крышей.}

[e] 16. Полемон, объясняя упоминаемую Ксенофонтом "повозку с кузовом, плетеным из тростника" ["Агесилай".8.7], приводит стихи из "Богачей" Кратина, где говорится о лаконском празднестве Копиды (Ножи) [Kock.I.63]:

Знать недаром говорится, что любым гостям там можно,

Всем, пришедшим на Копиды, угоститься от души?

На дворах там постоялых для дедов висят колбасы,

Приколочены гвоздями, чтобы каждый откусил.

[f] И у Эвполида в "Илотах" [Kock.I.294]:

Сегодня же в их честь Копиды празднуют.

Эти Копиды, подобно так называемому "аиклу", представляют собой пир особого рода. Когда их справляют, то первым делом подле храма разбивают шатры, в шатрах делают ложа из веток, а на ветки настилают ковры и лежа на них пируют не только собравшиеся местные жители, но и прибывшие издалека чужестранцы. В жертву на Копидах приносятся только козы, других жертв не бывает; и всем раздают куски жертвенного (139) мяса в придачу с так называемым "фисикиллом" - хлебцем, похожим на "энкриду" (медовую лепешку), только более округлым. Всем собравшимся раздают зеленый сыр, рубец и куски колбасы, а на десерт идут сушеные смоквы, бобы и зеленая фасоль. В Копидах может принять участие любой желающий из спартиатов. Одновременно с празднествами, происходящими в городе, в деревне для детей справляют праздник Кормилиц (Τιθηνίδια): няньки приводят мальчиков на поле, и там перед изображением Артемиды Кориталии, святилище которой находится близ источника Тиасса, [b] по направлению к Клите, справляют "копиды", очень похожие на вышеописанные [взрослые]. В жертву приносят молочных поросят (ο̉ρθαγορίσκοι), а для трапезы готовят вышеназванный [109с, 115е] духовой хлеб.

У всех остальных дорийцев главная трапеза называется аиклом. Эпихарм, например, говорит в "Надежде" :

Если кто-то на пирушку (αι̃κλος) приглашает неохотно,

На пирушку ты охотно устремляешься бегом.

То же сказано у него и в "Периалле". "В Лакедемоне после общей [c] трапезы в фидитии {29} бывает аикл, и тогда каждому допущенному подается хлеб в корзине и кусок мяса, а служка при раздатчике провозглашает аикл и объявляет, кто прислал продукты".

{29 ...после общей трапезы в фидитии... — Совместная трапеза всех совершеннолетних спартанцев-граждан мужского пола и место ее проведения.}

17. Так пишет Полемон. Ему, однако, противоречит грамматик Дидим (тот, которого Деметрий Трезенский называет "книжной бездною", так много он выдал сочинений - до трех с половиною тысяч), который пишет: "Поликрат рассказывает в "Лаконской истории" [FHG.IV.480], что обряды [d] Гиакинфий лаконцы совершают в течение трех дней, во время которых, оплакивая Гиацианта, не увенчивают головы на пирах, не подают белого хлеба и никакой другой выпечки со всем, что к ней положено, не поют и пеанов Аполлону {30} и не делают ничего, что принято при других жертвоприношениях: они обедают в строгом порядке и расходятся. Однако во второй из этих трех дней они устраивают многолюдное достопримечательное празднество: мальчики, высоко подпоясав хитоны, играют на [e] кифарах или поют под звуки флейты; одни, пробегая плектром по струнам, высокими голосами поют богу хвалы в анапестических песнопениях; другие объезжают театр на разукрашенных конях; хоры юношей в полном составе поют местные песни; а среди них плясуны под звуки флейты и пение хора исполняют древние пляски. Девушки выезжают на богато [f] разубранных крытых повозках и на тележках, запряженных парою, и весь город охвачен радостным праздничным волнением. В этот день приносятся всевозможные жертвы и граждане угощают всех своих рабов и знакомых; никто не остается без доли жертвенного мяса, и город пустеет, потому что все уходят на представление".