Без автора - Русуданиани

Сказали мне мои учителя: «Сбылись твои слова. Теперь еще раз проверим твою ученость». Я отвечал им: «Вы владеете всеми премудростями, и вы старшие надо мной; отчего же вы спрашиваете меня и доверяете моему слову?» Они сказали: «Давайте каждый вопрошать судьбу». Сели мы, и каждый пытал свою судьбу. Увидели мы, что находимся теперь под счастливой звездой. Собрались мы все вместе и обнаружили, что предсказания наши сходятся. Возрадовались все и спросили меня: «Куда идти?» Ничего мне не оставалось, как ответить: «Путь наш лежит на восток. Если выберемся на верную дорогу, то только там, другого выхода нет». За эти слова один из наставников стал попрекать меня: «Что за такой звездочет выискался среди нас, получается, один он дорогу знает, а мы не знаем!» Я ничего не ответил, ибо негоже пререкаться со старшими. Остальные стали совещаться: «Эти два проводника ввели нас в сомнение, куда же нам пойти?» Держали они совет, и сказал самый старший из всех: «Остается нам одно — выслать вперед человека, который разведает местность, а нам ждать здесь его возвращения». Обратился я тогда к тому старцу: «Как выдержим мы без воды и пищи в этой пустыне, пока они набредут на дорогу или след человеческий? Лучше двинемся на восток!»

Послушались они меня, погрузили поклажу и собрались в путь. Только тот мой противник заупрямился и сказал: «Я никогда не слушался невежд и не следовал их глупым словам. Отчего же теперь лезть мне в западню, следуя за недостойным человеком!» Но старший из нас стал выговаривать ему: «Из моего опыта я знаю одно: нет такого невежды, чьи слова — одно или два — не сбываются, а если же кто-то предскажет тебе истину и вразумит тебя дважды, надлежит того слушать как своего наставника. Ныне воспитанник наш говорит не столько из-за своей учености, сколько по внушению свыше, а тобой руководит злое сердце. Потому доверяем мы ему больше, чем тебе». Разобиделся на нас тот ученый муж и пошел на север.

Мы же доверились творцу и пошли на восток. За два дня миновали мы ту пустыню. Глядим, возвышается перед нами такая гора, дремучим лесом покрытая, что можно было про нее сказать: тянется она от одного края неба до другого и вершиной достигает облаков. Стали все упрекать меня: «Как нам эту гору обойти? Не может быть, чтоб в таком дремучем лесу не поджидала нас опасность!» Я же на господа уповал и видел во сне, что эта дорога не таит угрозы, а, напротив, принесет нам удачу. Потому отвечал я своим наставникам: «Нам надлежит благодарить судьбу, что выбрались мы из пустыни и спаслись от зноя. Войдем в тень и лесную прохладу, отыщем источник, а там будет видно, куда идти дальше». К вечеру мы добрались до луга, покрытого цветами. По лугу протекал холодный и чистый родник. Посреди луга был устроен мраморный водоем, вокруг стояли стеклянные сосуды с красным вином. Из центра бассейна било восемь фонтанов, они омывали сосуды, охлаждая вино. У бассейна стояла беседка, прекраснее которой глаз человеческий не видывал. Видел я много дивных дворцов, украшенных драгоценными камнями, но они не нравились мне так, как та беседка. На стенах ее разными красками были изображены люди, животные, птицы, деревья и цветы. Дивились мы фантазии и мастерству создателя этих чудес. По четырем углам возвышались колонны, внутри были вделаны ящички и дверцы, и хранилось там все, чего может пожелать душа человеческая: яства и плоды, столовая утварь в таком порядке и количестве, что, прибудь сюда царь с большой свитой, и ему всего бы хватило для пиршества, а не то что простым путникам!

Мы были измучены трудной дорогой, голодом и жаждой и очень обрадовались, увидев эту беседку. Но после удивились: «Откуда в столь пустынной и безлюдной

местности такая роскошь?» Огляделись мы и увидели по правую сторону от двери большой камень, на котором были выведены письмена на всех языках, какие только существуют на земле.

На всех языках написано было следующее: «Я был тем, кто покорил все страны своим мечом, все цари трепетали предо мной, целовали землю, по которой я ступал, платили мне дань и подать, которой не исчислить. Прожил я пятьсот лет в богатстве и довольстве, но умножились грехи мои, и не даровал мне господь дитя. И потерял я надежду, что смогу возвеличить себя и отечество, ибо состарился я и не было у меня ни сына, ни брата, ни другой родни, кого бы я смог вместо себя посадить на престол. Болело сердце мое оттого, что я одряхлел, и оттого, что был бездетен. Но был я заносчив и горд и виду не подавал, чтобы не радовать своих врагов. Втайне же я плакал и молил господа о помощи.

Прошел год, и собрались все, покорные моей воле. Поглядел я на мощь и славу свою, и пламя, горше и сильнее адского, охватило мой разум при мысли о том, что все это сгинет или достанется другому. Едва владел я собой. Еле терпел, пока приближенные мои разойдутся. Они тоже заметили, что я был грустен, и, расходясь, радовались: «Никак недуг старости царя одолел!» — передавали они друг другу радостную весть. Предо мной же старались казаться огорченными и говорили: «Все непокорные царю должны быть наказаны!» Не мог я больше глядеть на это, встал и направился к себе во дворец, уединился, запер двери и так сильно плакал, что образовались озера слез и сам я весь омылся слезами. Упал я там же без чувств. И посетило меня странное видение: встал надо мной некий человек, величественный и блистательный. Я испугался безмерно, а он сказал мне: «Не бойся! Бог внял твоим молитвам, дарует он тебе младенца-сына, но дни твои истекают, и жить осталось тебе не больше года, позаботься об этом!»

Вздрогнул я и проснулся. Огляделся, вокруг не было никого. Возблагодарил я судьбу и вышел с радостным ликом. Пригласил гостивших у меня царей и устроил пиршество, превосходящее все предыдущие. Но ничто не могло изгнать из моей души горьких размышлений. Думал я в сердце своем: «Если бог пошлет мне сына, я не доживу до той поры, когда он повзрослеет. Неизвестно даже, увижу ли я новорожденного. Что бы мне такое придумать, дабы не оставить младенца в руках стольких недругов и завистников?!»

Наутро велел я вельможам собираться на охоту. Чужеземные властители распрощались со мной, и я отправил их со многими дарами. Объехал я свои наследственные владения, обошел все горы и долы, овраги и ущелья, скалы и хребты. Днем я бродил, не зная усталости, искал, а ночью молился о том, чтобы продлилась моя жизнь и успел я найти убежище для наследника. Набрел я на эту безлюдную гору, которую никогда прежде не видел и от отцов и дедов не слыхал о ней. Не было человека, который раньше бывал бы здесь. Удивился я столь пустынной местности и подумал: построю-ка я на этой горе убежище для моего сына. […]