Без автора - Русуданиани

Великое горе я испытал, большего вынести не мог и, найдя потерянных сыновей и жену, не мог оставить их в чужих руках.

Скажите мне теперь: в чем моя вина? Спросите вельмож и визирей: почему они посадили меня на трон?»

Встали все, изумленные, и сказали: «Пусть нескончаемо будет твое царствование! Не только смерти, но и сожжения они достойны. А теперь доложим, почему посадили тебя на престол. Был у нашего царя брат, равного которому еще не видело око человеческое. Красотой он был подобен солнцу, а ловкостью — тигру. Трудно найти слова для его хвалы, столь безущербен был он нравом и доблестью. Царь наш любил его, и мы любили его, как возлюбленного царского брата, юного, милостивого, исполненного добродетели. Звали его Ибреимом. За него готовы мы были сложить головы. Всегда мы были при нем и пировали с ним. Видно, разгневало все это царя: мол, недавно я сел на трон, а вся моя свита не меня, а его окружает, подданные мои пируют и утешаются с ним, какой же я тогда царь! В одну ночь выкрал он его, и мы до сих пор не ведаем, что с ним сталось. Так странно исчез прославленный царевич. Царь исчезновение брата объяснил так: «Томимый тщеславием, сбежал он куда-то. Оставьте его в покое, пусть поступает как хочет». Что же мы могли поделать, скрывали мы горечь своих переживаний и боль своего сердца. Тайком продолжали поиски и расспросы, но ничего не достигли. После того как он тебя заковал, запрятал в колоду и стал ежедневно навещать, мы решили, что ты и есть царевич Ибреим.

Преставился царь, и не оставалось у него ни сына, ни брата, опечалились мы и решили так: не стал бы наш царь каждое утро и вечер навещать простого пленника, видно, пленил он доблестного и славного своего брата, но не вынес разлуки с ним и потому приходил к нему. Вот почему мы освободили тебя и посадили на царский трон. Надо сказать правду: если бы мы не приняли тебя за царского брата, то бедного узника не посмели бы провозгласить царем. Видно, судьбой предопределено тебе быть государем, и потому послала она тебе множество испытаний. Но не роптал ты и не богохульничал, потому вновь обрел потерянную было семью, а за все твои страдания и терпение получил трон и славу в награду».

Повелел тогда царь Ибреим привести своих сыновей, облаченных в царские одежды. Пораженные их красотой, все мы глаз от них не могли отвести. Не видал я никого краше среди потомков Адама. И молвил Ибреим: «Дети и братья мои! Как сказал я раньше, пришел я сюда и сел на престол не по своей воле. Если бы не нужда, не стал бы я своими устами рассказывать о себе. А теперь, когда все узнали обо мне, не гожусь я больше быть царем и находиться у людей на виду. Если на то будет ваша воля, посадите на престол моего старшего сына, а я удалюсь в пустынное место, дабы не видеть людей, не знать мирских забот и неустанно возносить молитвы господу».

Встали все визири и вельможи и сказали ему так: «Ежели велишь не сына, а раба захудалого на трон посадить, и то мы противиться не станем, но отчего же ты такую большую страну оставляешь, доверив венец и престол малолетнему отроку? Не сможет он удержать в руках такое царство и править им. Если в чем мы перед тобой провинились, то взыщи с нас, а за провинность нашу трона не покидай. Нет у тебя причины на судьбу роптать, ибо за страдания свои ты щедро вознагражден. Если же смущает тебя, что рядом с царицей находился купец, то не смущайся. Для нее это было малым испытанием, ибо не причинил он ей ничего дурного. Господь не допустил бы к ней того, кто злое умышлял. Если же заботит тебя то, что дети твои с пастухами жили, то ведь и великий царь Придон [67] Придон (Фридон) — герой поэмы Фирдоуси («Шах-наме», выросший среди пастухов (перс. Феридун, Аферидун). тоже среди пастухов вырос, а весь мир покорил. Какая же у тебя причина покидать царство и удаляться от мира?» Не отступались от него приближенные и не позволяли ему уйти.

Тогда сказал я [царю]: «Бог из стольких бед вызволил тебя, что даст тебе дожить до тех пор, пока вырастишь и воспитаешь своих сыновей. Оставайся, пока сыновья твои не обучатся царскому закону и порядку, обучи их твоим нравам и обычаям и, когда настанет время и ты уверишься, что сыновья твои смогут управлять царством, тогда посади одного из них на престол, а сам удались от мира, как задумал».

Одобрили царь и народ мой совет, вняли ему. Оставался я при дворе еще два дня. Стали обучать царевичей нравам и обычаям царским, охоте и игре в мяч. Попрощался я и собрался отбыть восвояси. Огорчились царь и все вельможи, что не смогли, как ни старались, удержать меня. Одарил меня царь богатством бессчетным. И проводили меня с таким имуществом, которого царю хватило бы с избытком. Возвратился я домой, никто меня не расспрашивал о моих похождениях, да и я никому о них не рассказывал.

Теперь поведал я все это тебе, сестра, и рассуди сама, если царь Ибреим выдержал неслыханные испытания, не ропща и не отчаиваясь, то почему же ты не можешь выстоять перед бедой и изводишь себя и убиваешь родителей и своих братьев? Отчего забыла ты бога и не благодаришь его денно и нощно и отдалась на волю дьявола? Напал на тебя недуг дьявольский, иначе не уступила бы ты испытаниям. Если человек от испытаний становится недужным, отчего не занедужил Исмаил Чалаб, перенесший много испытаний? Без сна и отдыха, голый и босый, голодный и холодный, прося милостыню, пять лет скитался он, пока не достиг престола в царстве Лей. Повредила ли ему милость божья? Когда он был богатым и знатным в стране Шам, звали его Исмаил Чалаб, а когда он стал бедным и горемычным, нарекли его царем Ибреимом. Это и есть милость божья к тем, кто любит бога. Того, что с ним произошло, и тебе следует ждать. Если же нет, то все равно, забыв бога, ни ты не обретешь ничего, ни другие.

И сказал тогда седьмой брат, которого звали Годердзи: «Своими глазами я не видел человека, попавшего в беду, и рассказом других удовлетвориться не могу, но знаю одну короткую историю. Все то, что в ней произошло, я видел своими глазами, это я и поведаю вам».

Был я недавно в Греции и стал там очевидцем одного удивительного дела. И раньше не раз видал я царя Косту, сильного и могущественного, возвеличившегося над всеми царями, Любил он роскошь и славу, имел обычай щедро одаривать богатых и вассалов, ближних и дальних он оделял без счета. Но никогда не подавал милостыни беднякам, и в голову ему не приходило дать грош нищему. Подвластны были ему цари и царства благодаря его силе и могуществу. И я, привыкший к милостям Косты, часто его навещал. Но пятнадцать лет я не видел этою царя и теперь снова отправился к нему.

[За это время] его слава и богатство приумножились и укрепилась власть над всеми царями. Трепетали перед ним государи и правители, раболепствовали ближние, и платили дань дальние. Он же пировал, развлекался и не заботился ни о чем, кроме охоты и веселья.