Без автора - Русуданиани

Однажды царь отправился на охоту, и мы поехали с ним. Вдоволь пострелял он разной дичи и, довольный, возвратился домой. У городских ворот он увидел нищего, убожество которого ни с чем нельзя было сравнить. Тело страждущего было покрыто гнойными язвами, был он так слаб, что не мог двинуть ни рукой, ни ногой.

Увидев Косту, он отверз уста, благословил царя и сказал так: «Многого не прошу у тебя, дабы не досадить тебе, но из любви к господу и ради благополучного царствования твоего, ради чести и доспехов твоих, не проходи, не подав мне половины хлеба».

Остановился царь и долго смотрел на убогого. Сначала он удивился, ибо никогда прежде нищий с ним не заговаривал, потом содрогнулся, и, пораженный, удостоился он милости божьей — сердце его смягчилось, и молвил он своим визирям: «Есть у меня семь сокровищниц, и никто не ведает, что в них есть и чего нет, до них не дотрагивалась ничья рука, кроме руки моего отца. Отдайте этому нищему одну из них, самую лучшую и большую, а шесть оставьте мне».

Отвечали ему визири: «Не делай этого, царь! Разве сумеет нищий использовать твой дар! Просил он у тебя половину хлеба, дадим ему целый или, если желаешь оказать ему еще большую милость, подарим ему золотой».

Разгневался царь и грозно вскричал: «Как вы смеете перечить моему слову?!» Испугались визири, подхватили нищего и унесли его. Открыли двери самой большой и самой лучшей сокровищницы, усадили его на пороге и сказали: «Это все даровал тебе царь, делай с этим что хочешь».

Возвратившись во дворец, царь рассказал царице о том нищем. Одобрив и восхвалив его поступок, она сказала: «Хорошо и достойно ты поступил. Не знал ущерба твой царский нрав, только одно не украшало тебя: неведома была тебе жалость. Ныне же слава человеколюбивому и многомилостивому господу за то, что он одарил тебя добротой и жалостью к нищим. Теперь преисполнен ты всех добродетелей».

В ту ночь царь пировал и отдыхал в уединении. В полночь явился к нему ангел и так сказал ему: «Сегодняшним милосердием твоим искупил ты все совершенные тобой грехи. Вскоре раскроются пред тобой райские врата, и завтра пополудни своей рукой я подведу тебя к творцу, и даст он тебе неисчерпаемые богатства и блаженство и радость нескончаемые».

Исчезло чудесное видение, и встал царь бодрым и веселым. Не поведал он царице о своем видении и, выйдя из царских палат, молвил доверенным слугам: «Получил я весть о внезапном вражеском нападении, ступайте разбудите семерых моих визирей, скажите им, чтобы все подданные мои, знатные и незнатные, кто покорен воле моей, явились утром в ратных доспехах, ибо готовлюсь я спешно к походу».

И еще велел царь одному из своих рабов сшить саван, привязал его к копью и приказал: «Когда все войско соберется, подними копье с саваном и громко провозгласи: «Это и есть поход моего государя».

Сказав это, царь вернулся во дворец и оставался там до утра.

Узнав о том, что царь собирает войско, все испугались. Удивленные визири и вельможи, вооруженные до зубов, явились ко двору. И я был вместе с ними. Все волновались, ибо никто не ведал о намерениях царя. Вышел царь, сияющий, как солнце. Был он так прекрасен, что глазам больно было на него глядеть.

Преклонили перед ним колени семеро визирей, охваченные великим страхом, обратились к нему: «О царь, что означают столь поспешные сборы, неведомо нам, в какую страну мы держим путь и сколь долог будет наш поход: месяц он продлится, два или целый год. Кто непокорен твоей воле — от востока и до запада все подвластны тебе! Что же означает твой приказ?»

Тем временем поднялся тот человек, к копью которого был привязан саван, и вскричал так, как велел ему царь. При виде савана все изумились, лица у всех стали цвета сандала, и никто не мог вымолвить ни слова. Увидев растерянность своих подданных, царь призвал к себе семерых визирей и сказал им: «По сей день жил я без забот и вас ничем не утруждал. Для вас я стяжал славу и богатство, и вы сами знаете, каким я был патроном для вас и какими вассалами вы были для меня. Ныне пришел для меня час испытания, вступаю я на свой последний путь, и вы должны сопровождать меня».

Заплакали визири кровавыми слезами и отвечали так: «Если мы найдем дорогу, по которой надлежит тебе пройти, нам следует идти впереди или придется нам идти по твоим следам? Кто будет сопровождать тебя или кого удостоишь ты этого права — за верную службу или за преданную любовь?»

И сказал [царь Коста] своим вельможам: «Вельможи мои верные, взращенные мною, как сыновья, любимые, словно братья! Растил я вас в роскоши и одарял щедро, радовался я вашим добродетелям и радовал вас своими сокровищами, для того чтобы в трудный час вы мне помогли. Ныне предстоит мне тяжкий путь, и поджидают меня могущественные враги. Не отпускайте меня одного, пойдемте со мной».

Поднялся тут плач и стон, стали придворные рвать свои одежды, ломать сабли и палицы, бить себя по голове и обливаться кровью. В один голос возопили все: «О царь, покровитель наш и воспитатель! Покажи нам твоих врагов, тех, кто смеет противиться тебе или угрожать, чтобы знали мы, готовые прийти тебе на помощь и сложить головы за тебя, куда идти нам и с кем бороться! Ведь не знаем мы, злосчастные, с кем сражаться и куда идти!»

Окружили его вельможи, стали обнимать его колени. «Не бросай нас, — молили. — Куда пойдешь — возьми с собой, научи, какой дорогой идти, иначе мы бессильны!» Заплакал тут царь Коста и молвил: «Успокойтесь, дети и братья мои, внемлите моему слову».

Успокоился царь и снова обратился к своим визирям: «Я был воспитан вами, а не вы мной. Если вы знали, что в последний час ни мать, ни отец, ни жена, ни сын, ни верный и преданный слуга ничем не помогут; ни богатство, ни имущество не спасут человека от смерти; ни гордость, ни жестокость не принесут пользы душе — отчего не вразумили вы меня и не велели все, что я имею, раздать нищим?! Я был введен дьяволом в заблуждение, а вы ни единым добрым словом не остановили меня. Вчера наконец сжалился надо мною господь и показал мне истинный путь, но и тут вы едва не помешали мне».

Рассказал царь о том, какой он видел сон, поведал об уходе своем из этого мира. Ничего из его богатств не принесло ему пользы, кроме одной сокровищницы, отданной нищему. Все сгинуло — царство, города и крепости, бесчисленные рабы и прислужницы, бесполезными оказались вельможи и князья. «Из стольких богатств и такого величия пригодился мне один только холщовый саван, — сказал он. — Теперь вы сами знаете, как вам надлежит поступить».

Сказав это, вошел царь к царице и сообщил ей обо всем, ничего не скрывая, и тотчас вручил свою душу ангелу — после полудня, как и было ему велено.

Таков закон этого мира, что человек должен печься о душе, а не о мирском, ибо не помогут ему ни сыновья, ни дочери, ни близкие, ни слава, ни престол, как не помогли они царю Косте.