Санин Евгений - Святая - святым

Нина смеялась над тем, что, как всегда с мрачным видом рассказывал Макс, и казалась самой красивой, стройной и загорелой из всех девчат.

Стасу захотелось изменить направление прямо к ней, но, следуя за Ваней, он уже вышел прямо к отцу Тихону. Тот как раз закончил объяснять что-то женщине, не сводившей с него глаз.

- Ну, чего ты? – затеребил локоть друга Ваня. - Спрашивай!

- Как? – растерялся Стас. – Прямо сейчас? Здесь?!

Он беспомощно – разве можно задавать такой вопрос так просто, вдруг, второпях… - огляделся вокруг. И тут, на его счастье, к храму подошел Григорий Иванович. Отец Тихон сразу же объявил, что ответы на все вопросы пока закончены, и вопросительно взглянул на него.

3

- Да? - заподозрив неладное, насторожился Григорий Иванович.

Григорий Иванович победно вскинул правую руку и сообщил:

- Все в порядке!

Почувствовав, что сейчас начнется самое главное, все подались вперед. Даже Юрий Цезаревич со своим окружением.

Григорий Иванович дождался, пока воцарится полная тишина, и продолжил:

- Отец благочинный разрешил… то есть, благословил, - поправился он, споткнувшись на непривычном слове, - восстанавливать храм в Покровке!

- Ну, слава Богу!

- Правда, сначала он, судя по всему, за голову схватился – где я для вас священника найду? Но, когда услыхал про вас, сразу успокоился. А когда узнал, что можно будет освящать храм на Преображение…

- Что-что? – словно очнувшись, быстро переспросил отец Тихон. – Когда?!

- На Преображение! – с готовностью повторил Григорий Иванович. - Он так обрадовался, что пообещал немедленно доложить о нашей инициативе архиепископу и наверняка уже сделал это!

- Какое Преображенье? – простонал отец Тихон. - Я ведь просил передать – на Покров!

- Да? - заподозрив неладное, насторожился Григорий Иванович. - Благочинный тоже переспросил: когда-когда? А у меня, как нарочно, всё в голове спуталось: Покров, Преображение, Престол… А что, разве есть разница?

- Еще бы! Покров – четырнадцатого октября, а Преображение – девятнадцатого…

- … сентября? – с робкой надеждой уточнил Григорий Иванович.

- Августа! Вот зарезал, так зарезал!

- Кого резать? Когда? Где? – услышав знакомое слово, с поднятыми руками рванулся было вперед дядя Андрей, но на него накинулось сразу несколько женщин:

- Иди, ты!

- Тебе бы все только резать! Совсем спился уже!

- Вчера в магазин зашел и говорит: «Дайте мне бутылку хлеба и булку водки!»

На женщин, в свою очередь, тоже зашикали:

- Да тихо, вы!

- Дайте послушать, что отец Тихон говорит!

Но заговорил не отец Тихон, а Григорий Иванович.

- Ну, и что – что девятнадцатого? – как ни в чем не бывало, уверенным тоном спросил он. – Разве мы раньше пятилетки в три года не выполняли? А тут за целых два месяца храм не восстановим?

- За неполных два месяца! – со вздохом поправил его отец Тихон. - И – такой храм… Нет, Григорий Иванович, это невозможно!

В наступившей полной тишине раздался громкий смех директора школы:

- Плох тот строитель, который перед началом стройки не рассчитает, сможет ли он закончить ее! Так, кажется, говорится в вашем Евангелии?

- А-а, это вы, Юрий Цезаревич! Это хорошо, что вы тоже здесь… Здравствуйте! – только теперь замечая директора школы, отозвался отец Тихон и - низко поклонился ему.

Юрий Цезаревич демонстративно отвернулся и, не желая выглядеть совсем уж бескультурным перед земляками, тоже поклонился… храму.

- Ай да отец Тихон! – засмеялись в толпе. – Такого атеиста, как наш директор школы, вынудил храму поклониться! А значит, и Богу!

Теперь уже молчал Юрий Цезаревич, а люди смеялись.

- А говорит, Бога нет!

- Раз нет – кому тогда кланялся?

- А, Юрий Цезаревич?

Директор школы обвел глазами людей, храм, остановился взглядом на черневшей слева от входа табличке, прищурился и, со словами, - «Ну, ладно, это мы еще посмотрим, что у вас выйдет!» - направился в сторону конторы.

- Начальству жаловаться побежал!

- Ну и пусть бежит!

- Начинай, Тихон Иванович!

- Ну что ж, начнем, благословясь! – согласно кивнул отец Тихон.

Один за другим люди направились к инструментам и начали разбирать носилки, лопаты, грабли – кому что сподручней.

Стас кинулся было к Нине, в надежде поработать с ней на одних носилках… Но куда там!

Ребята около нее были, как на подбор, рослые, крепкие. Один – тот самый сержант из Чечни, которого Лена прозвала «сражантом», а двое так вообще – дядя Андрей в юности, причем оба из Выселок. И почти все хотели работать вместе с Ниной…

«Нет, - вздохнул про себя Стас, - тут силой не возьмешь!». Он окинул взглядом поле явно неравной для себя битвы и, сообразив, как лучше быть, с лопатой в руках деловито подошел к Григорию Ивановичу.

Тот не сразу понял, чего от него хотят:

- Да, народу много… за всеми не углядеть… женщины, мужчины, ребята… Что ты предлагаешь? Назначить себе хотя бы заместителя по молодежи? А что – дело! Вон, боевой сержант! Как раз то, что надо. Передай ему, чтобы подошел ко мне.

- Я-то передам, но он завтра уезжает в Чечню! – предупредил Стас и, как бы между прочим, добавил: - Вообще-то я тоже командиром в лагере отдыха был и в школе – староста класса!..

- Так зачем же тогда нам кого-то искать? – удивился Григорий Иванович. – Опыт руководящей работы у тебя есть. Желания, как я вижу, тоже хоть отбавляй. С этой минуты ты – командир работающей на храме молодежи! Даже не знаю, как мне теперь правильнее называть тебя по должности…

- А зовите просто… – подсказал Стас, вспомнив Геренния Этруска. Он вдруг подумал, что обошел Криспа, который был всего лишь помощником цезаря, забывая о разнице в масштабах Покровки и Римской Империи, и довольно усмехнулся. – Принцепс ювентутис!

- Что? – не понял Григорий Иванович.

- Руководитель или вождь молодежи в Древнем Риме! – подсказал отец Тихон, подошедший как раз к окончанию разговора. – Должность, которую обычно исполнял цезарь, то есть сын римского императора.

- Это что – такое сейчас в школе проходят?! – не поверил Григорий Иванович.

- Нет, это… из внешкольной программы! – поспешил успокоить его Стас. - Про одного римского мальчика, по имени Крисп.

Отец Тихон с некоторым удивлением взглянул на него, но спрашивать ни о чем не стал. Слишком много у него было дел сегодня, чтобы вспоминать о событиях почти двухтысячелетней давности.

Убрать самую настоящую свалку, в которую превратили храм внутри – раз. Привести в порядок прилегающую к нему территорию – два. Собрать более-менее пригодные кирпичи в одном месте – три.

Молодежи, после недолгих споров, решили доверить очистку центрального помещения храма.

- Задача ясна? – строго уточнил Григорий Иванович, глядя на Стаса.