Санин Евгений - Чудо - из чудес

Свекровь с видом явного недовольства тщательно вытерла тряпкой икону.

А вечером… икона снова покрылась маслом!

Причем, капли были такими крупными, что медленно, прямо на изумленных глазах обнаруживших это Стаса и Лены стекали вниз, на полку…

И благоухали тончайшим, не похожим ни на один из земных запахов, ароматом…

— Ленка, смотри — мироточит! — ахнул Стас и, распахивая дверь, закричал: — Мама! Папа! Скорее сюда!

— Что, с Леной опять что? — встревоженно спросила его мама.

— Сердце? — уточнил Сергей Сергеевич.

— Нет — икона… — в один голос ответили Стас с Леной.

Сергей Сергеевич подошел к святому углу.

С благоговением перекрестился.

Но приложиться к чудотворной иконе не посмел.

Свекровь же, встав на стул, осмотрела икону и так, и этак.

И с лукавой усмешкой покосилась на сына:

— Стасик, признавайся! Твоя работа?

— Да ты что?! — возмутился Стас. — Во-первых, это было бы кощунством, а, во-вторых, я ведь гуманитарий, а не химик!

— Но ведь не может картон сам собой производить масло!

— Источать! — поправил Сергей Сергеевич.

— Ну, источать! — поправилась его жена.

Но при этом все же крепко сжала пальцами икону, чтобы проверить, нет ли внутри какого-нибудь хитрого приспособления.

— Осторожней! — воскликнула Лена. — Это же — чудотворная икона!

Свекровь протестующе хмыкнула.

Но икону поставила на место.

И с усмешкой сказала:

— Теперь что только не делают, чтобы обманывать доверчивых людей! Я читала в газетах и видела по телевизору, как изготавливаются всякие хитрые штучки. Например, свечи, которые сами собой гаснут и загораются…

— Ну, положим самые обычные церковные свечи, которые ДЕЙСТВИТЕЛЬНО гасли и зажигались, я видел на могилке отца Тихона! — уверенно перебил ее Стас.

— Мы видели! — подтвердила Лена.

— А что касается икон… — Стас показал пальцем на толстые книги летописей, занимавшие половину большой книжной полки. — Так они начали мироточить едва ли не с самого начала иконописания! Сведения о том есть чуть ли не в каждой летописи. Византийской и древнерусской.

— Ну, то когда было… — махнула рукой его мама. — Как говорится давно и…

— Ах, давно? — снова не дал ей договорить Стас.

Он подбежал к полке, схватил журнал, быстро нашел нужную страницу и показал маме:

— Смотри!

— Кто это? — не поняла та.

— Наш современник. Зверски убитый в 1997 году Иосиф Муньос. Чилиец испанского происхождения. В руках у него — написанная на Афоне в 1981 году и находившаяся в Монреале, откуда и дополнительное название — Монреальская — чудотворная Иверская икона Пресвятой Богородицы, хранительницей которой он являлся. Он возил ее во многие страны для укрепления в вере и помощи страждущим различными недугами. Так вот, эта икона так обильно источала миро, что к ней едва успевали подносить вату, кусочки которой люди развозили потом по всему миру, в том числе, и в Россию! Я сам, лично видел и держал в руках один из них!

Мама, как правило, безоговорочно доверявшая газетам и журналам, даже если в них печатались явные небылицы, на этом раз проявила сомнение:

— Все это, конечно, необычно и познавательно. Но, все равно — чтобы масло, да еще такое ароматное, выступало само собой на деревянной доске… — недоверчиво покачала головой она.

— Не только на дереве, старинном или новом. Но и на металле, картоне…

- Кар-р-ртоне! — встрепенулась Горбуша.

— Не перебивай! — прикрикнул на нее Стас и убежденно продолжил: — И даже самой простой, журнальной, бумаге!

Он взял другой журнал и показал маме:

— Одна женщина из Санкт-Петербурга — окно ее квартиры выходит прямо на монастырь, где под спудом покоятся мощи святого праведного Иоанна Кронштадтского, — вырезала из журнала понравившееся ей фото иконы Андрея Рублева, на которой был изображен Иисус Христос. Попросила, как положено, священника освятить ее. Повесила на стену. И она — замироточила… Вот, ее фамилия, имя — Галина, адрес. Можешь написать и сама узнать все подробности!

— И в самом этом монастыре на Карповке есть мироточивая икона Иоанна Кронштадтского, — добавил Сергей Сергеевич. — Я сам видел ее, когда был в Санкт-Петербурге на симпозиуме. Не маленькая такая икона… Красивая… Причем, что самое поразительное — некоторые струи масла текли не сверху вниз. А параллельно — вопреки всем законам всемирного тяготения!

— Кстати, а знаете, каков состав этого масла? — спросил Стас и, не дожидаясь догадок, сам же ответил: — Химики сделали анализ и точно установили, что он идентичен человеческим слезам! Представляете — это слезы Пресвятой Богородицы!

— И что же они означают? — спросила его мама.

— Ну… — слегка замялся, чтобы не напугать кого-то, Стас. — Я читал, что обычно это дается людям для укрепления в вере перед какими-нибудь предстоящими искушениями и скорбями.

В комнате воцарилось молчание.

Каждый думал — какими могли быть для них эти скорби и искушения.

Сергей Сергеевич — о своей старенькой маме.

Свекровь — что они для нее уже настали.

Стас — о Лене.

Сама же Лена, словно ей и не грозили великие трудности, совершенно спокойно вставила и свое слово:

— У нас в области живет одна пожилая женщина. Я тоже могу дать ее адрес. Так вот она почти постоянно ежедневно читает акафисты, это такие длинные-длинные молитвы, и у нее мироточит одновременно несколько десятков икон! Больше того, те люди, которые приезжают к ней, ставят рядом с ее иконами свои — и они тоже начинают мироточить! Это нам отец Михаил, который сам у нее был, во время проповеди говорил. А он ни одного лишнего, непроверенного слова никогда не скажет!

Маме уже нечего было возразить на все это.

Тем более что Стас продолжал:

— А еще бывают и кровоточивые иконы! Например, Неугасимая Лампада в соборе Андрея Первозванного города Ставрополя. Это уже не просто большая, а — огромная икона! На ней тонкие красные струи стекают со лба Пресвятой Богородицы, и одна проходит прямо по нимбу Богомладенца. Фотографию, сделанную с этой иконы прямо в соборе, с благословения настоятеля, мне подарил один знакомый паломник по святым местам. На ней даже не совсем качественный блик от освещения, то есть никакой компьютерной обработки! Она у меня давно уже лежит в отдельной папке. Хотите, тоже покажу?

Сергей Сергеевич был не против. Правда, потом, в другой раз, так как очень торопился к себе в кабинет.

Да и с мамы было уже более чем достаточно.

Она только неопределенно махнула рукой.

Пошла из комнаты детей тихая, задумчивая.

Но в дверях оглянулась и, несмотря на то, что на полке в святом углу продолжала стоять источавшая миро и разливавшая благоухание уже по всей квартире икона, упрямо сказала: