Алла Щедрина - Эмигрант

Во время танца вампир несколько раз оказывался рядом с Маджем – тот танцевал с дриадой. Квартерон, увидев партнёршу Хеннера, не упустил случая сделать "круглые глаза" и подмигнул вампиру. Эштина видно не было, чему вампир только порадовался.

Наконец он предложил девушке прогуляться – танцы уже порядком достали. Но не успели они отойти от поляны и на десяток шагов, как из‑за деревьев вынырнуло трое парней. Одним из коих был здоровяк, с которым вампир играл "в гляделки". Причём смотрелись парни так, что Хеннер машинально шагнул вперёд, загораживая Эжени. Хоть это и было глупо – уж кто‑кто, а элементаль огня в состоянии о себе позаботиться...

– Господин кровосос решил попробовать с девушками? – глумливо поинтересовался мимолётный знакомец.

– Сопляк‑квартерон тебя уже не устраивает? – влез второй, с длинными светлыми волосами.

Хеннер сначала не понял о чём речь. К тому же у него не получалось определить принадлежность задирающейся троицы. Выглядели они как люди, но что‑то в них было не то. Наконец Хеннер сообразил – при слишком быстрых движениях контуры тел парней расплывались.

– Так почему переквалифицироваться решил? – с сочувствующим видом влез первый.

– Давать, небось, перестал, – ухмыльнулся до этого молчавший третий парень, черноволосый, с пронзительными тёмными глазами. – Вот кто кому только? Он тебе или наоборот?

Наконец до вампира дошло. Эти... обозвали его пидором?!! Бешенство нахлынуло волной. Да я вас сейчас самих... Твою через колено!!!!

Хеннер действовал на уровне инстинктов. Он даже не понял, как в руке оказался засапожный нож. Удар – светловолосый согнулся, по прижатым к животу пальцам заструилась кровь. Следующим взмахом Хеннер попытался загнать нож под ребро темноволосому, тот удар парировал, но не до конца – заработал длинный порез. От второго удара – кулаком в челюсть с левой руки, брюнет защититься не успел и оказался на земле. Зато широкоплечий со всей дури ударил Хеннеру в лицо. Вампир врезался спиной в дерево, противник прижал его к стволу, выкручивая руку с ножом. Клинок улетел в траву, впрочем, вампира это не смутило. Несколько секунд жёсткой потасовки и последний противник заматерился, баюкая вывихнутую руку.

Хеннер стремительно оглянулся – так и есть. Темноволосый успел оклематься, да и блондин, похоже, уже долечивался. Вампир рванул на второй раунд.

– Прекратить!

Из тени деревьев, откуда послышался резкий приказ, вышел незнакомый вампир.

– Пошёл ты! – огрызнулся Хеннер, даже не притормозив. Тоже нашёлся командир!

Он сцепился с брюнетом, как вдруг вновь раздался окрик. В пылу схватки Хеннер не разобрал слов, но противник сопротивляться неожиданно перестал. Хеннер врезал ему ещё пару раз, и лишь когда темноволосый очутился на земле, остановился. И услышал негромкое:

– Что здесь произошло?

Этот вопрос задал второй незнакомец, похоже, соплеменник задир, его контуры так же смазывались... Хотя и менее заметно.

Вампир сплюнул и вызывающе сообщил:

– Не твоё собачье дело! Забирай своих ублюдков и проваливай, а то ведь не посмотрю, что ты ни при чём, тоже рожу попорчу!

Мужчина нахмурился и уже открыл рот, как вдруг влезла Эжени.

– Ваши соплеменники, Старейший, оскорбили моего спутника, причём без всякого повода с его стороны.

– И как именно? – мягким тоном поинтересовался незнакомец‑вампир.

Хеннер, при напоминании об оскорблении, непроизвольно сжал кулаки, опять закипая, и испытывая почти непреодолимое желание вновь кинуться на угрюмо переминающуюся с ноги на ногу троицу. С каких хренов эти дебилы...

Эжени усмехнулась и встряхнула головой, волосы полыхнули огнём, осветив фигурку девушки с ног до головы. Ехидно сообщила:

– Господа метаморфы озвучили убеждение в его гомосексуальной ориентации.

Матеморфы? Ч‑черт... То‑то Хеннер определить их не мог. В Клане метов не было – маги всех повыбили.

Мет‑Старейший нахмурился ещё сильней. И уточнил:

– Повода не было совсем?

Эжени кивнула и твёрдо добавила:

– Силы свидетели.

Старейший уставился на троицу метов, кои принялись ёжиться, демонстрируя раскаянье.

– И долго будем молчать? – обманчиво‑мягким тоном поинтересовался он. – В чём дело?!

Помявшись, широкоплечий пробурчал:

– Ну... Я его с Маджем увидел. Болтали, как подружки, – явно не сдержавшись, мет фыркнул. – Ну я и решил...

– Ты кретин?!!! – вызверился Хеннер. – Какие "подружки"?! Мы работаем у одного нанимателя! И Мадж уж точно не педик – он всех баб в округе переимел!

Вдруг Хеннер увидел, как физиономии окружающих расплылись в ухмылках. Даже Эжени. И растерялся – не походил Мадж на извращенца, ну никак!

– Стоп, – уставился на Хеннера вампир. – Ты эмигрант из Клана, верно? Приехал месяц назад или около того?

– Почти, – буркнул Хеннер.

– Не повезло вам, ребятки, – язвительно сообщил вампир метам, при этом издевательски глядя на Старейшего. – И обижаться не на кого. Смотреть надо, над кем прикалываетесь.

Старейший прошипел что‑то и, резко развернувшись, исчез в темноте леса вместе с соплеменниками. Вампир сразу посерьёзнел, подошёл к Хеннеру поближе, резко спросил:

– Закон знаешь?

– Прочёл, – осклабившись, сообщил тот.

Хеннер действительно внимательно перечитал миниатюрную книжечку, подаренную Джеффом. И понял, почему его дед с бабкой предпочли сбежать с этой "гостеприимной" планетки. Оказывается, все вампиры Анвила, без исключения, находились в кровавой зависимости у своих Мастеров. Это значило, что твоя жизнь и смерть зависит не столько от множества случайностей, сколько от симпатий‑антипатий Мастера.

Добились поголовного подчинения просто – каждый вампир‑младенец подвергался риуалу в течение первых месяцев жизни. Если же ребёнок встречал свой первый день второго года жизни "свободным", его убивали. Причём делалось это исключительно в воспитательных целях. Поскольку инициации легко поддавались вампиры любых возрастов. При их желании и согласии, конечно. Коих ни у одного нормального вампира не могло возникнуть в принципе.

В Клане кровная зависимость использовалась только при обращении и то потому, что иначе трансформировать человека в вампира просто невозможно. А когда "птенец" становился самостоятельным, она сворачивалась. Нет, бывали вампиры, не желающие отпускать "птенцов". Но на таких косились свои же, а при просьбе птенца об освобождении вопрос решался отнюдь не в пользу "мастера".

Всё это мелькнуло в голове Хеннера почти мгновенно, сейчас, когда он мерялся взглядами с незнакомым вампиром. Вполне возможно, из местной элиты. Хоть по‑настоящему "элитой" являлись только Мастера. Остальные, сколь высокое положение ни занимали, по сути были рабами, постоянно гуляя по лезвию "угоден/не угоден".