Микаэла Смелтзер - Солнечная Рей

Я продолжала пялиться на большую семейную фотографию в рамке, висящую над камином.

Мама. Папа. Трое детей.

Трое.

Но я знаю только двух.

Кейд сел рядом со мной на диван, оставляя между нами немного пространства. Тея сидела в кожаном кресле с подогнутыми ногами, обнимая их рукой и листая журнал.

— Кейд? — спросила я спокойным голосом.

— Да, — он не смотрел на меня.

Сегодня я увидела совершенно новую сторону Кейда — ту, где он отдалённый и несчастный, за исключением того момента, когда он ранее вошёл в мою комнату. Мне не нравилось видеть его таким, но это давало мне полное представление о том, какой он со мной. Это заставляло меня задаться вопросом, почему он беспокоился обо мне.

— Эта фотография...

— Что с ней? — заворчал он, хмуря брови.

У меня появилось желание пустить это на самотек, потому что он явно не хотел говорить об этом, но что-то вынудило меня продолжить.

— Кто этот маленький мальчик? — спросила я, готовясь к его реакции. Я помнила, насколько ненавидела, когда люди совали свой нос в мои дела, поэтому была готова к тому, что он скажет мне отъеб*****. И я не разозлюсь, если он так сделает. Я пойму.

Он закрыл глаза, и на его лице отразилась боль.

— Идем со мной, — он посмотрел на меня, и от печали в его глазах у меня в горле образовался ком.

Он взял меня за руку и потащил наверх, по коридору, в свою комнату.

Я воспользовалась моментом и осмотрела его стиль — пытаясь узнать Кейда немного больше.

Стены были окрашены в зелёный цвет, а мебель тёмно-вишневого цвета. Книжные шкафы располагались вдоль одной стены, и на полочках действительно стояли книги, наряду со странными наградами, стоящими тут и там. На столе лежал макбук. Здесь было пусто. Мало вещей. Будто Кейд убрал большую часть своих вещей — по крайней мере, те, которые смог легко взять в колледж.

— Рано или поздно, я должен был рассказать тебе о Гейбе, но... мне не нравится об этом говорить, — он сел на край своей кровати, проводя ладонями по джинсам.

— Прости, ты не должен рассказывать мне, — я начала выходить из комнаты, но когда взялась за ручку закрытой двери, он покачал головой.

— Нет, ты заслуживаешь знать. Вот почему моя мама такая... ну, ты знаешь, и почему мой отец козёл. Садись, — он кивнул головой в сторону кресла в углу. — Устраивайся поудобнее.

От моего внимания не ускользнуло то, что он создавал пространство между нами.

Он провёл пальцами по волосам, из-за чего они стали торчать в разные стороны.

Он посмотрел на потолок и выдохнул.

— Мы были в отпуске, и Тея захотела, чтобы мы все пошли на конную прогулку. Мне было пятнадцать, Тее — одиннадцать, а Гейбу — восемь. Мои родители организовали для нас, чтобы все мы впятером отправились на эту прогулку. Мой папа и я шли впереди, вместе с сопровождающим, а остальные позади. Гейб нервничал, потому что ему не очень нравилось это, но мама продолжала уговаривать его идти вперёд. — Кейд замолк и стиснул челюсть. — Лошадь испугалась, встала на дыбы, и Гейб упал. — Я в шоке наблюдала за тем, как по щеке Кейда покатились слёзы, теряясь в щетине. — Когда он приземлился, то сломал шею и проломил голову о камень. Его мгновенно парализовало, а затем он истёк кровью, — он тяжело сглотнул. — Он просто... умер.

Кейд отвернулся и стал смотреть в окно. Его плечи опустились, словно груз его воспоминаний был слишком тяжелым, чтобы его держать.

— После этого всё изменилось, — прошептал он, его голос был хриплым от едва сдерживаемых слёз.

Мои глаза закрылись, и тело начало дрожать. Как часто я говорила то же самое?

Я знала всё о том, как один момент может преследовать тебя всю оставшуюся жизнь. Как оно поглощает тебя и каждый аспект твоей жизни.

Кейд не обратил внимания, когда я соскользнула со стула, подошла и села рядом с ним. Я положила дрожащую руку ему на предплечье и почувствовала, как напряглись его тугие мышцы. На этот раз я была больше обеспокоена чужой болью, чем своей собственной.

Он медленно перевёл взгляд с окна на меня. Пряди волос спали вперёд, скрывая его глаза. Как будто моя вторая натура проявила себя, я протянула руку и убрала волосы в сторону, однако оставила пальцы там, запутавшись в них.

— Я знаю, каково тебе, — прошептала я, признание легко слетело с моих губ.

— Ты? — он спросил не резко, в отличие от других. Его голос был мягким и любопытным.

— Да, — я кивнула, моё тело задрожало при выдохе.

— Расскажи мне, — умолял он. Его голос понизился, а рука нашла мою.

— Я... Я не знаю, смогу ли, — я закрыла глаза от натиска воспоминаний. Визг шин. Кровь. Всё это было так ужасно.

— Пожалуйста, Рей, — он протянул руку, обхватывая мою шею. Моё дыхание заколебалось от его прикосновений. Я не должна была чувствовать себя так хорошо, когда он трогал меня. Это должно быть неправильно, но это так бесспорно правильно. — Скажи мне, — его губы касались моего подбородка. — Впусти меня. Ты можешь довериться мне.

Я отстранилась от его прикосновения, потому что оно обжигало. Я начала беспокойно мерить шагами комнату и заламывать руки. Могла ли я сделать это? Могла ли действительно сказать ему правду? Мой желудок сжимался от мысли об этом. Мне страшно, что правда может сделать с нами — как будто «мы» на самом деле существуем.

Он спокойно сидел, ожидая пока я разберусь со своими мыслями, проносящимися в голове.

Мои руки сжались в кулаки по бокам.

— Не знаю, смогу ли, — я провела рукой по лбу.

Кейд не ответил. Просто сидел и наблюдал за мной. Ждал.

Наконец, я снова села в кресло, которое занимала ранее.

Если Кейд смог рассказать мне о своём брате — и я видела, как болезненно это было для него — тогда я тоже смогу сделать это. Я собиралась рассказать ему не потому, что чувствовала себя должницей. Нет, я расскажу ему потому, что он заслуживал знать правду. Я не могла продолжать эти странные, запутанные отношения между нами, если он не будет знать правды обо мне.

Я сделала глубокий вдох и приготовилась.

— Это произошло прошлым летом, за несколько дней до начала моего последнего года в старшей школе... — я забарабанила пальцами по коленям. Слова трудно выдавливались из горла. Потому что я знала, Кейд не захочет иметь со мной ничего общего, после того как я расскажу ему. Черт возьми, даже я не хочу иметь ничего общего с собой. Но отказаться от себя тяжело.

— Мы ехали на моей машине без верха, и легкий ветерок щекотал моё лицо, — я закрыла глаза и словно оказалась там, в той машине, с Бреттом, Ханной и Сарой. — Солнышко пригревало, и мы смеялись. Мы ехали по дороге домой из торгового центра. Бретт всё время ворчал на нас, что он впустую потратил время с нами в торговом центре, когда могли бы быть на озере. Но я знала, что он только шутил. Бретт любил меня и был более чем счастлив сопровождать нас, — я заломила руки вместе. — Помню, как Сара сказала, что любит песню, играющую по радио, поэтому я сделала погромче и мы все вместе начали петь. Мы просто... весело проводили время.