Антонов Акимович - Крик

– А как же испанец у вас оказался? – удивилась Наталья Сергеевна.

– У нас много иностранцев работает, – говорит Алька. – Он вначале в Лондоне сидел, потом года три как в Москву его перевели. Он Латинской Америкой занимается, ну и, конечно, Испанией. Он с Верунчика глаз не сводил. И такой спокойный, сдержанный, ну прямо идальго.

– Ладно тебе, – говорю я. Уже почти сердито.

– Не кипятись, не кипятись. Дело твое, конечно. Но сейчас, глядишь, была бы синьора Вега и жила бы в Испании. Я думаю он в Россию уже не вернется. Тем более после ареста Макаровского. У них фирмы одинаковые по значению.

– А Светка тоже ваша?

– Еще один ночной менеджер, вроде нас, – говорю я.

– Что еще за ночной менеджер? – не поняла Наталья Сергеевна. – И вы тут при чем?

– Да это отец у меня так ласково меня называет. Ну вроде бы и генеральный директор, а по существу пешка. Он считает, что держать нас на должности генерального директора и платить нам такие деньги за просто так никто не будет, мол или трахают вас, или в самодеятельности принимаете участие. Телевизор насмотрелся, хрен старый. Он как увидел про Прохорова и куршевельских блядей и их аресты, так и завопил сразу и радостно, вот, мол. все вы такие – менеджеры ночные.

– А что это означает – «ночной менеджер», – не поняла и Алька.

– А я откуда знаю? Придумал старый хрен, да и все тут. Он по-моему и сам объяснить не может. Говорит, что у нас везде ночные менеджеры: на телевидении, на радио, в кино и говорить нечего, у них давние традиции, на эстраде, в думе и в бизнесе. Полуночные менеджеры, да и все тут. Говорит, это образовался целый класс зарабатывающих интересным местом менеджеров, но класс очень своеобразный, характерный только для России. И он считает, что по своему социальному положению полуночные менеджеры относятся к среднему классу. Он у меня марксист и верный ленинец.

Мы приняли еще немного ну и, как водится, запели. Хорошо пели, честное слово. Потом уложили ребят спать и теперь уж одни сели за стол. Выпили еще по рюмочке, Наталья Сергеевна заявила, что ей тоже пора ко сну. Она показала нам наши кровати и пошла к себе. Мы с Алькой опять устроились за столом.

– Давай, подруга, еще по одной, – говорит Алька. Она подняла рюмку и продолжала. – Давай выпьем за то, чтобы держаться вместе. Чтобы у нас с тобой не было бы никаких недомолвок, противоречий и разногласий. Как у тебя, так и у меня. Со Светкой надо быть осторожней. Она все-таки по-моему стучит потихоньку и не только Дятлу, но и к Чайке заходит. Она девка хорошая, я ничего не могу сказать. В конце концов, это ее личное дело. Но к руководству она поближе, чем мы с тобой. Давай, чтоб никаких тайн, а то можем совершенно нечаянно по незнанию допустить ошибки и влипнуть. И очень серьезно влипнуть. Я думаю нас тоже скоро начнут вызывать.

Мы чокнулись рюмками и с чувством выпили. Я подхватила огурчик и со смаком стала хрустеть им. И тут вдруг Алька придвинулась ко мне, смотрит мне прямо в глаза и понизив голос спрашивает:

– Тебе те маски, которые давал Дятел, удобны были?

Я чуть огурцом не подавилась. Смотрю в тарелку и боюсь на нее глаза поднять. И еле смогла удивиться, но горло перехватило.

– Ты о чем, Алька?

Алька смотрит на меня в упор. И не дав опомнится:

– Как о чем? О полуночных менеджерах.

Смотрит на меня, зараза, как Мюллер на Штирлица в том сериале, ну или удав на кролика.

– Это отец говорил, – замямлила я. – Я же объясняла. А у него язык как помело.

– Не темни, Верунчик. Я давно это замечала. По отдельным приметам. А сейчас уверена на сто процентов. Раньше это было как-то все равно, а теперь надо быть очень осторожными.

– Да ты про что? Я что-то не понимаю.

– Про ООО «Елки-Палки». Про быстрое питание. Про тридцать шесть поз для наслаждений и удовольствий. Повторяю тебе, я давно все поняла. Потому что я сама такой же полуночный менеджер. Думаю что и Светка тоже. Я тут как-то встретила Ивакину Катьку, помнишь ее? Она мне так с ехидцей говорит: «Как вы там, не скучаете? Я имею в виду девочек…» И рожа такая, глумливая. Помнишь у нее ООО-шка тоже была. А потом она ушла, причем как-то быстро ушла. Думаю, что она не согласилась на условия Дятла. Колись подруга. Как говорят в наших органах – вместе легче будет. А то бог знает, что впереди. Я совершенно не исключаю, что может быть, на все это расколется Дятел. Хотя он вроде по слухам молчит как партизан. Но сейчас молчит, потом скажет. На нем ведь два убийства висят. А это пожизненное. Так что колись, колись. подруга.

Вот Алька, ну прямо папа Мюллер из того же сериала. У меня тоже были, конечно, подозрения в отношении нее и Светки, но неопределенные. Я считала, что и Светка и Алька – красивые девчонки. И почему бы Дятлу не надавить на них, как на меня? А с другой стороны, это были только предположения. Алька же все вычислила. Упираться было бесполезно. Да и она сама про себя сказала. Это меня даже обрадовало, легче стало, честное слово, не я одна. И, несмотря на страхи, я подумала, что будет нечестно, если я упрусь. Последнюю подругу потеряю, лучшую подругу. Алька мне очень нравилась. Правда.

– Ну ты, подруга, как Штирлиц, – выдохнула я. – Как же ты вычислила меня?

– Да ты не волнуйся. Если бы я сама этим не занималась – не вычислила бы.

– А маски все-таки были удобные.

И мы с ней вместе рассмеялись. Хотя самое время было заплакать.

А мне даже как-то легче стало. Не одна я выходит такая. Это удивительное чувство, я бы даже сказала восторг – не одна ты в дерьме.

Ночные менеджеры

Ну а теперь пришло время каяться в грехах. Я не хотела про это вообще говорить. Ну, срам, конечно, да и только. Но что случилось, то случилось. Как говорят: «из песни слов не выкинешь». Да иначе и не поймешь наше положение в компании. Мы с Алькой потом много об этом и обо всей нашей ситуации говорили. Ладно, начну по порядку.

Несколько месяцев я спокойно жила и работала, и счастью своему не верила. Зарплата очень даже неплохая, ответственности никакой и работа практически не бей лежачего. Ну разве это работа – подписывать документы, которые завизированы десятками подписей руководителей компании и подразделений. Я единственно должна была выучить их фамилии, должности, которые они занимали в компании, узнавать их подписи. Причем к каждому документу шел лист, который выдавала канцелярия компании, на котором было обозначено, чьи визы и какого подразделения должны быть приложены к документу, который я должна была подписать. И моя подпись была последней. Собирали подписи помощники руководителей или кто-нибудь из канцелярии Я лишь подписывала как генеральный директор. Делалось это, наверное, потому, чтобы я меньше знала. Мне объяснили, что главное в моей работе, чтобы я внимательно смотрела список с визами, никого не пропускала, была пунктуальной и аккуратной. Остальное меня не должно интересовать – ошибок здесь не бывает. И действительно ошибок не было. Ко мне ни разу никаких претензий не возникало. Да и какие могут быть претензии к человеку, который ничего не знает. Единственно, что когда нужно было срочно подписать какой-нибудь документ, исполнитель звонил мне на мобильник и просил срочно подъехать в указанное место.