Антонов Акимович - Крик

Мне определили место в главном офисе. Это были стол и стул, потом я подыскала себе кресло. У меня была красивая бирка, ну по телевизору, наверное, видели, с моей фамилией, названием фирмы и должности. В общем, солидно, не хуже чем у людей. Некоторых контрагентов я все-таки запоминала, потому что возникали разные вопросы, иногда какие-то документы переделывались и тогда я непосредственно с ними общалась. Они относились ко мне с большим уважением. Во-первых, все понимали, что такую должность просто так не получишь. Значит у меня солидные связи. Во-вторых, не все контрагенты знали истинное положение дел. А моя фирма по оборотам средств, была не самая последняя в НК. А о порядках наших немногие были в курсе. И контрагенты передо мной расшаркивались в любезностях и уважении. И я быстро приспособилась. Выработала осанку. Неторопливую речь. Значительные жесты и взгляды. Причем удивительно, как быстро во мне произошло это превращение. Я как-то поделилась об этом с Володькой Макаровским, а он мне говорит, что это как в армии, стоит рядовому присвоить сержанта, дать ему должность и из милого паренька мгновенно вырастает держиморда: власть меняет человека. В общем, я была так довольна, что не верила, что это происходит со мной.

Платили мне нормально, на эти средства можно было жить. Я кое-что купила себе из шмоток, о чем мечтала, Степку одела как картинку. Сейчас очень много хороших и удобных детских вещей. Отец, правда, считал, что здесь все-таки что-то не так, но от моих денег не отказывался.

И вот однажды звонит мне Дятел и просит зайти к нему. А я уже и забыла о его существовании.

Прихожу. Он начал издалека, сказал, что руководство моей работой довольно:

– Ты быстро освоилась, заняла правильную линию общения с сотрудниками и с нашими контрагентами. О тебе от всех очень хорошие отзывы. Скажу тебе откровенно, поскольку фирма твоя крупная, мы на всякий случай, наблюдали тебя и в быту и, так сказать, в личной жизни. Ты не удивляйся и не обижайся, мы вынуждены за всеми так присматривать и за людьми на более высоких должностях. Сама понимаешь – конкуренты не дремлют, ну и бандиты иногда шалят. Повторяю, мы так за всеми присматриваем, – откровенно говоря, меня это нисколько не оскорбило, за такие деньги и за такую работу пусть наблюдают.

– И тут у меня, Вероника Николаевна, к тебе такой вопрос.

Я насторожилась. Думаю, что еще за вопрос. И лихорадочно вспоминаю, чем я их удивила.

– Мы заметили, что ты с мужчинами не встречаешься. Я понимаю, у тебя было горе, но жизнь продолжается. Сейчас не старые времена. На интимных отношениях никто не зацикливается. Секс есть секс – он даже, говорят, для здоровья необходим. Ты сейчас неплохо зарабатываешь. А вот с мужиками не встречаешься. Или я ошибаюсь?

– Не ошибаетесь. Так оно и есть. Никак не оттаю после смерти мужа, даже не пойму почему. Мужики меня что-то не особенно интересуют.

– Ты меня не пугай, – засмеялся он. – Молодая, красивая женщина и вдруг – мужики не особенно волнуют. Ты ведь нормальной ориентации?

– В общем волнуют, конечно, но не до такой степени, чтобы я этим была озабочена.

Он вдруг как бы задумался. И довольно долго молчал. Молчал и все тут. А у меня в голове мелькали разные мысли. Некоторые просто дурацкие. Но одна утвердилась точно – он, наверное, хочет мне предложить встречаться с ним. Я даже стала внимательней к нему приглядываться. И даже в голове мелькнуло, что он не такой уж и противный. Но стать его, как бы отец сказал полуночным менеджером, не хотелось. Наконец он вздохнул тяжело и начал говорить:

– Я тебе сейчас кое-что скажу. А ты молчи, ничего не отвечай. Ни слова не произноси. Только слушай. А ответишь через несколько дней. А сейчас ни слова.

Он опять вздохнул, как старый мерин в упряжке.

– В общем так. Я по поручению нашего руководства, подчеркиваю только руководства, предлагаю тебе следующее. Ты очень и очень нравишься нашему руководству. Они просто балдеют от тебя. И они предлагают тебе стать их любовницей. Но не просто любовницей, а немного своеобразно. – он заметил, что я резко отреагировала на его слова, даже привстала невольно, и говорит. – Мы с тобой договорились – ты ничего не говоришь. Только слушаешь. Договорились? Если поняла, кивни головой.

Я кивнула. Он продолжал:

– В чем своеобразность этих отношений? Ты будешь вступать с ними в интимные отношения, не видя их. Как это будет происходить, и почему не видя их? Первое. Почему они не хотят, чтобы их видели? Некоторые из них предполагают в дальнейшем пойти в политику. Естественно они будут претендовать на серьезные посты. И они не хотят, на всякий случай, в дальнейшем шантажа. Ну ты смотрела, наверное, как весь мир радовался по поводу президента Клинтона и Моники Левински. Вот они учитывают и этот бесценный зарубежный опыт. Ну а не видеть их – это просто. Одним нашим оборонным КБ разработаны маски из дорогого и чудесного материала, очень удобные. В них даже лучше чем без них. Это первое. Второе. Их будет двое или трое, ни в коем случае не одновременно, им совсем это не нравится. Они обыкновенные, без отклонений, нормальные мужики. У всех есть семьи. Но иногда нормальному мужику хочется чего-то такого. Денег у них – куры не клюют. Купят любых женщин, но им нужны домашние женщины. Понимаешь. Не голливудские телки, пусть и сногсшибательные, с ногами от плеч. А домашние, которые молоком и пеленками пахнут.

Я пыталась встать и убежать, так я была возмущена и напугана. Но он силой удержал меня за плечи. И опять напомнил, что он меня предупредил.

– Почему двое или трое? – продолжал он. – Это не потому, что они тебя не уважают. Это опять ради всё той же безопасности. Одного ты рано или поздно вычислишь. У вас, у женщин, богатая интуиция. А двоих-троих уже сложнее. Да такому абсурду, пожалуй, никто и не поверит. Конечно, ты будешь получать дополнительные деньги. И, конечно, об этом кроме меня и их никто не знает и не узнает. Я уже давно могила. А им в силу того, что я тебе поведал, нет смысла болтать. Да, еще, эти двое или трое – одни и те же лица. Всегда одни и те же. И никогда вместе. Они и сами не хотят, чтобы вместе. Им это нужно не для веселья, этого хочет их грешная натура. Тебе для этого выделяется квартира со всем обеспечением. И питание и лучший парфюм и лучшие напитки. И лучшее белье. Все лучшее.

Обида и страх сдавливали меня как обручем. Страх оказаться опять в нищете, считать копейки, отказывать во всем и себе и Степке. Унижаться по поводу устройства на работу. Все это мгновенно пронеслось у меня в сознании и придавило к креслу. Я перестала слышать Дятла. И тупо покачивалась в кресле, стараясь не смотреть на него. Дятлов вдруг замолк, и молча смотрел на меня. Ко мне он почему-то больше не подходил. Наконец я встала и пошла к двери кабинета. И слышу вслед: