Герман Матвеев - Грозный лес

— Кто это?

— Настя! Это я, Васька. Проснись же ты… Вот, баба, спит… как не знаю кто… Да Настя же!

Рука все сильней трясла за плечо.

— Погоди. Я сейчас… Фу, устала.

С трудом открыла глаза и бессмысленно уставилась на круглое пятно. Дверь в землянку полуоткрыта, тусклая полоса света еле освещала знакомые черты лица.

— Васька! Ты ли? Васенька?

Настя мигом села на лежанке, привлекла к себе племянника и крепко обняла. Васька сразу стал отбиваться. Он терпеть не мог нежностей, особенно женских.

— А ну тебя! Пусти! Пусти, говорю… Вот, дура, на самом деле. Хватает… все патроны свернула, — заворчал он, когда Настя отпустила. — Я к тебе по важному делу завернул, а она лезет обниматься.

— Где ты, Вася, был? Пропал, как в воду канул. Люди сказали, что у Вихарева.

— Где я был? Там, где полагается. Я теперь партизан взаправдашний… У Вихарева в ударной группе.

— А я-то голову потеряла… сердце изныло.

— Ладно. Об этом не будем говорить. Известно, баба, — перебил мальчик. — Дело есть. Мы тут с Помеловым к тебе зашли. Он там нашел поесть что-то у костра. Голодный, черт.

— Ты тоже голодный?

— Дай чего-нибудь, если не жалко.

Настя торопливо залезла под нары, у стенки нащупала какие-то банки, спрятанные на последний случай, и передала мальчику.

— На, Вася. У нас тоже с припасами плохо… Много не могу дать. Тут хватит вам на день.

— Вот спасибо. Послушай. Пойдем к Вихареву. Наш отряд уходит за город, далеко. Обратно воротимся не скоро. Пойдем, Настя. Баб у нас нет. Обед сварить — и то некому. Мне командир велел тебя звать.

— Я не пойду.

— У нас хорошо. Честное ленинское, народу много. Немцев лупим почем зря. Пойдем. Чего ты тут сидеть будешь. Пропадешь ни за понюшку табаку.

— Это не твое дело. Сказал, что велели, а я ответила, что решила, и конец.

Васька замолчал. Что-то новое было в твердом ответе тетки. Раньше так не разговаривала. Настя со своей стороны тоже подметила какие-то новые повадки, словечки у племянника.

— Ну говори дальше.

— Значит, не пойдешь. А мы здоровый круг сделали из-за тебя.

— Уцелел отряд? Мне сказали, что немцы вчера вас окружили.

— Ну мало ли, что окружили. Кишка тонка нас взять. Я сказал Вихареву: пускай отряд на деревьях спрячется… Вот и спрятались, а немцы низом прошли… не заметили.

— Ты герой, что и говорить, — насмешливо сказала Настя.

— А что, не веришь? Спроси Помелова.

Васька повернулся к двери, намереваясь позвать свидетеля, но Настя удержала его.

— Верю. Только ты не хвались. Дожидай, когда другие похвалят. Вихареву от меня поклон передай. Скажи, чтоб с нами связь держал. Где остановитесь, пускай известит. Мы без дела, скажи, сидеть не будем, и может случиться так, что вы понадобитесь. Понял? Скажи, что новый отряд организовался.

— Ишь ты… Отряд. Легко сказать…

— Ты язык придержи, Вася. Передай ему, что велела… Понял?

— Передам… а только, кто у вас командиром?

— Потом узнаешь. Что он еще велел передать?

— Это все. Подумай. Лучше бы тебе с нами…

Свет заслонила высокая фигура. Помелов, дожевывая остатки еды, протиснулся в дверь.

— Здравствуйте, красавица. Извините, что до зари потревожили… Я там у вас нашел чего-то пожевать, не разобрал только чего… так уж я съел, извините… Голодное брюхо, оно, знаете, не терпит пустоты… давай, да и только… Уж мы с Васей хотели ежа распороть да сырым съесть.

— Дело говори, Помелов, — перебила Настя.

— А что дело… Собирайся скорей, да и пошли.

— Я с вами не пойду. Все, что надо, сказала Ваське, он доложит вашему командиру. Если вы спешите, я не держу, — резко сказала Настя.

— Ну, что ж… дело ваше. Насильно мил не будешь, — смутившись, пробормотал молодой парень. — Пожелаем всего хорошего. Нам еще сегодня шагать да шагать. Про Арину сказал?

— Нет, — спохватился мальчик. — Настя, не знаешь ли ты, где Арина с Семеновки?

— Ну, а если и знаю, то что?

— В Семеновке теперь ей делать нечего, — добавил Помелов.

— Передам. А если пожелает — сама придет.

Настя покосилась на спящую в углу подругу. Посыльные не узнали ее в темноте.

— Заодно скажи еще Савелию Ивановичу… знаешь, безногий с хутора?.. Найди его обязательно и скажи, чтобы к нам перебирался. Скажешь?

— Скажу, если найду нужным, — нетерпеливо ответила Настя. Она начала бояться, как бы не проснулись спящие, не ушли бы к Вихареву. Без них она теперь как без рук. — Все теперь. Пойдемте, я провожу вас немного.

Втроем спустились по оврагу. Светало. Увидев в руках Васьки консервные банки, Помелов радостно притопнул несколько раз ногой.

— Эх! Жить будем и гулять будем… Вот удружила!

Банки рассовали по карманам. Простились.

— Ну, Вася, прощай. Если что случится, не поминай лихом, деда помни и где только нужно, мсти убийцам. На рожон сам не лезь. Лучше редко, да крепко.

— Хорошо сказано, — согласился Помелов, пожимая руку молодой женщине. — Коротко и ясно!

— Если живы будем, снова сойдемся… Да, чуть не забыла. Скажи еще Вихареву, что выследил вас и немцев привел Василий, Мельников сын. Но пускай о нем не беспокоится. Мы предателя сами судить будем по закону, даром ему это не пройдет.

— Шкуру надо снять с гада! — скрипнув зубами, сказал Помелов. — Чуть весь отряд не пропал. Не придумай Васька на деревьях спрятаться, не было бы нас теперь в живых.

— Слышала, Настя?

— Слышала, Вася. Ты молодец. Остался бы с нами — начальником разведки назначила.

— Ну да?

Васька большими жадными глазами посмотрел на тетку. Соблазнительное предложение… и если бы в этот момент не вмешался Помелов, кто знает, может быть, он остался бы в овраге и судьба его повернулась в другую сторону.

— Ему нельзя уходить. Теперь он официально зачислен в списки. Дезертиром будет считаться, если уйдет.

— Да! Я без спроса не могу, Настя, — подтвердил мальчик с явным сожалением.

— Пойдем, Вася. Тут можно весь день простоять.

Расстались. Настя вернулась в землянку. Партизаны направились к условленному месту. Горькое чувство на душе у Васьки скоро прошло. Соблазнительное предложение Насти он позабыл, как только услышал гул самолета. Бреющим полетом прошли недалеко над лесом немецкие «мистершмитты».

— Нас потеряли, — заметил Помелов.

Самолеты развернулись, ушли куда-то в сторону. Несколько раз гул их то приближался, то стихал.

— Пускай теперь ищут иголку в стоге сена, — добавил он, когда жужжание моторов окончательно стихло.

Васька шел, не слушая друга, целиком занятый своими мыслями. Впереди его ждали новые приключения, ожесточенные схватки с немцами. Надо придумать какие-нибудь хитрые ловушки для врага. Ведь он теперь полноправный боец, ему будут давать интересные и опасные поручения…