Энни Винбрух - Андрея

- Почему же? - удивлялась Андрея. - Как можно ругать за хорошее дело? Почему мама должна сердиться, если мы стараемся, чтобы всё было чисто и красиво? Мама в Шварцвальде всегда радовалась, когда я была прилежной. Почему же наша мама не должна радоваться?

- Почему? - спросила Эльза, и её лицо снова приняло угрюмое выражение. - Спроси у неё, почему она не радуется! Тогда у неё будет причина разразиться бранью. Так долго она ещё никогда не выдерживала. Наверняка это продлится не больше недели. Вот увидишь, на днях будет скандал. Тогда и ты получишь свою долю и спросишь её, почему. Тогда ты кое-что узнаешь...

Однако в этот раз Эльза оказалась не права. Мать оставалась спокойной. Правда, она так ничего и не сказала по поводу уборки в доме и делала вид, будто ничего не замечает. Но сама она тоже стала убирать свои вещи на место и, получив зарплату, купила пёструю скатерть и нарядное полотенце.

С Андреей мать разговаривала очень мало. Она ни разу не ругала её. Казалось, будто ей было стыдно перед дочерью. Порой можно было подумать, что она боится Андрею, так как смотрит на неё искоса и робко. Может, ей было стыдно, что она забрала её из хорошего дома в Шварцвальде и поместила в беспорядок и нечистоту своего барака?

- У матери в отношении тебя нечистая совесть,- сказала тётя Ришевская пару дней назад, когда сидела с Андреей на крыльце и сортировала лук для посадки. – Ты заметила, что она не смотрит тебе в глаза? Она хорошо знает, что поступила несправедливо, вызвав тебя. Она это сделала из-за эгоизма, чтобы ты освободила её от домашней работы. Теперь она, возможно, жалеет об этом.

- В таком случае она могла бы разрешить Андрее вернуться,- сказала Марианна, которая пришла к Андрее за книгой.

«Да, да,- громко застучало сердце Андреи,- она могла бы меня отпустить. Она так и сделает! Она не посмеет отказать мне, если я попрошу об этом. Ни опекуну, ни сотруднице из собеса не придётся вмешиваться. Да у них, собственно, уже нет причины вмешиваться. Может, мама уже сегодня охотно отпустит меня обратно. Когда она смотрит на меня искоса и робко своими большими голубыми глазами, я чувствую, что её мучит совесть. О, тогда мне не придётся оставаться здесь!»

Как гулко стучало её бедное сердце! Как трепетно оно билось при мысли об этом! Была ли это радость? Радость ли заставляла её сердце стучать так громко? Или... или это было нечто другое, о чём она совсем не хотела думать? Имеет ли она право уезжать? Имеет ли она право вернуться в свой Шварцвальд? Даже если бы мать разрешила, имеет ли она на это право?

Андрея подошла к окну и посмотрела на зовущие железнодорожные рельсы внизу.

На улице всё ещё звучал беззаботный голос Мартина.

- Дядя Ришевский, а у нас всё хорошее началось с тех пор, как появилась Андрея, правда?

Услышав эти слова, Андрея замерла.

Действительно ли здесь останется всё так, если она уедет? Могла ли она просто так уехать и всё оставить и забыть, будто это был только сон, будто этого вообще не было? Разве не будет её сердце тогда так же сильно и громко стучать? Не от радости возвращения, о нет! Разве не станет её потом мучить совесть?

О, Андрея знала совершенно точно, что многое здесь не останется так, как было сейчас. Эльза с недовольным лицом снова будет делать в доме только самое необходимое. Ей придётся отказаться от своей работы, и она, конечно же, станет ещё недовольнее. Уроки она, наверное, тоже перестанет делать. У неё на это не будет ни времени, ни желания.

Андрея вспомнила, как она, узнав, что Эльза из-за плохой успеваемости осталась на второй год, спросила: «Как же это получилось? Ты ведь не глупая!» Эльза упрямо сказала: «А мне всё равно! Кто не делает уроки, кто бегает грязный и неряшливый? Буши, у которых вши!»

Герда тогда живо возразила: «Теперь у нас всё хорошо, как у всех людей!» Но именно Герда первая забудет про чистоту и порядок. Ей чаще всех приходится напоминать об этом. Приходится постоянно следить за тем, чтобы она не ускользнула на улицу, не сделав домашнее задание. И как она умела быть очень ласковой, так же бывала очень невоспитанной.

Станет ли мать снова бить детей чем попало, если Андрея уедет?

Андрея сжала виски. Она не хотела об этом думать. И почему только у неё сегодня так тяжело на сердце? Она чувствовала себя далеко не такой радостной, как в первое воскресенье.

Неужели она была неблагодарной? Разве она не должна от сердца радоваться, что всё стало намного лучше? Куда делось её радостное настроение?

«Не забывай благодарить,- говорила ей мать в Шварцвальде,- тогда Бог не забудет дарить!»

- Андрея, Андрея! - позвал Мартин с улицы. – За тобой уже идёт Аня. Ты готова?

Андрея встрепенулась. Где это она витала со своими грустными мыслями? Разве она забыла, что сегодня у неё была особая причина для радости и благодарности?

Сияющий Мартин заглянул в комнату. Похоже, он больше своей старшей сестры радовался, что её пригласили к Бернардам в прекрасную виллу на противоположном склоне горы.

- Андрея! - воскликнул он с упрёком. - Ты ещё не надела своё красивое платье? Разве ты не хочешь идти в тот богатый дом?

- Да, я сейчас! - ответила Андрея и быстро достала из шкафа своё вышитое льняное платье. - Пока Аня поднимется к нам, я буду готова.

- Аня умеет быстро бегать,- заметил Мартин. - Можно, я встану на стул и достану твою скрипку?

Андрея испуганно возразила:

- Нет! Не трогай её! Лучше беги встреть Аню!

Мартин послушно выбежал на улицу.

- Бернарды пригласили Андрею в свою виллу! – гордо объявил он своему старшему другу. - Она ведь по понедельникам ходит на репетиции оркестра, в котором играют даже взрослые. Эдди Бернард тоже в этом оркестре. Сегодня они будут играть в честъ дня рождения Эдди. Там, конечно, будет прекрасно!

- Я тоже так думаю,- согласился дядя Ришевский. - Я сейчас принесу бинокль, и ты сможешь посмотреть к ним в окна.

Мартин запрыгал от радости:

- Я когда вырасту, тоже буду играть на скрипке, и меня пригласят в виллу.

- Ну, до этого ещё очень далеко... - усмехнулся дядя Ришевский.

Мартин его уже не слушал. Он помчался под гору навстречу Ане.

***

Мартин гордился тем, что его старшую сестру пригласили в виллу Бернардов. Красивый белый дом на противоположной стороне горы был для него воплощением всякого богатства и величия.

Вместе с Андреей и Аней он спустился по склону и перешёл через железнодорожные рельсы. Когда они дошли до шоссе, Андрея отправила брата домой. По шоссе мчались легковые и грузовые автомобили, так что переходить на другую сторону было совсем не безопасно. Кроме того, Мартин не был настолько чистым и красиво одетым, чтобы сопровождать нарядно одетых девочек. Он ведь работал в саду, -

- Ты теперь не похож на ёжика, Мартин! – пошутила Аня. - Ты словно крот. Посмотри-ка на свои лапы!