Герман Матвеев - Семнадцатилетние

— Ой, девочки! У меня спина устала! — пожаловалась Надя. — Женя, пора перерыв!

— Пе-ре-рыв! — сейчас же крикнула Женя.

— Шабаш! — повторила за ней Аня.

— Константин Семенович, пойдемте в физический кабинет, — предложила Нина. — Посмотрим, что они там делают.

— Идемте.

Всей гурьбой отправились по темному коридору в другой конец школы. Шаги гулко разносились в пустом здании. Подходя к залу, услышали пение.

— Тс-с… — зашипела Женя.

Все остановились, притихли, и до них ясно донеслись слова песни:

Каждый куст и цветок,

Каждый вздох ветерка

— Это жизни поток,

Это счастья река…

— Как Рита заливается! — со вздохом прошептала Надя. — Дал же господь голосок!

Константин Семенович с первых дней заметил, что девочки относятся к Крыловой без особой нежности, но о голосе ее отзываются с восторгом. Крылову он слышал впервые. Она вела песню, а остальные тихо подпевали, создавая фон. Голос Крыловой был сильный, чистый, а тембр его, как заметила Женя, «бархатный».

Зал они прошли на цыпочках и ждали у дверей кабинета конца песни.

Я окно распахну,

Чтобы встретить скорей

Молодую весну

Звонкой песней своей.

Сердце бьется легко,

Нет непрошеных слез,

Далеко, далеко ветер тучи унес.

— Бра-во! — закричала Женя, распахивая дверь, и захлопала. Остальные, в том числе и Константин Семенович, поддержали ее.

— Очень хорошо спелись, — сказал он. — Надо будет эту песню исполнить на вечере.

— На вечере я не буду. Нет, нет, нет! — капризно замотала головой Рита,

— А почему?

— Константин Семенович, не слушайте ее. Поломается немного и согласится, — сказала Женя, — она любит, когда ее упрашивают.

Вторая бригада шила костюмы для распорядителей вечера. По выражению Лиды, это должен был быть «костюм Пьеретты». Простенькое платье из дешевого белого материала, колпак с цветными помпонами, такого же цвета бант на груди и кушак. Все десятиклассницы в этих костюмах будут резко выделяться среди остальных, а друг от друга отличаться только цветом помпонов, банта и кушака.

— Как дела, бригадир? — спросил Константин Семенович.

— Сегодня закончим, — деловито ответила Клара. — Кто хочет примерить? Надя, надевай свой костюм. Вон висит… с желтыми помпошками.

— Почему с желтыми? Я же просила с синими!

— Пожалуйста, без претензий. Мы жребий тянули. Все хотят синие. Надевай!

— Прямо на платье?

— Ну конечно. Это же вроде халата…

Пока Надя надевала костюм, учитель подошел к Светлане.

Она сидела рядом с Лидой. Девушки обметывали петли, пришивали помпоны. Лида работала неуверенно, но спокойно.

— Учитесь, Лида, шить?

— Не боги горшки обжигают, Константин Семенович, — ответила она.

— Я вижу, вам нравится?

— Да. Немного однообразно, но зато думается при такой работе хорошо… Константин Семенович, мы сейчас поспорили со Светланой. Разрешите наш спор?

— Опять спор! — усмехнулся он. — О чем же?

Лида искоса поглядела на подругу и, не поднимая глаз на учителя, сказала:

— Если девушка выходит замуж без любви… Как это считать? Светлана говорит, что это безнравственно и противоестественно. А я говорю, что если она выходит без любви, но уважает человека и дорожит им как другом, то любовь может прийти позднее…

Константин Семенович с удивлением взглянул на Лиду. На лице ее было написано сильное смущение, и не трудно было догадаться, какое усилие она сделала над собой, чтобы задать этот вопрос. Светлана же, откинувшись на спинку стула, выжидательно, без тени смущения, смотрела на него.

— Я знаю такой случай в жизни, — прибавила Лида.

— Константин Семенович, — сказала Светлана, — раньше насильно выдавали за нелюбимого человека, и девушку нельзя было обвинять… Что она могла сделать? А сейчас… Как это назвать?

— Вы меня ставите в затруднительное положение. Вопрос очень сложный…

— Неужели! — удивилась Светлана.

— Я так и знала, — с торжествующей улыбкой сказала Лида. — Ты упрощаешь.

Константин Семенович пододвинул свободный стул к швейной машине, сел и, опираясь на палку обеими руками, сказал:

— Мы знаем случаи, когда выходили замуж без особой любви и хорошо жили до старости. Знаем случаи, когда выходили по любви и через год расходились, ненавидя друг друга. Мне думается, что этот вопрос осложнен тем, что каждый отдельный случай требует отдельного обсуждения. Но если девушка выходит по расчету, с корыстной целью, то это безусловно отвратительно. Если же она уважает человека, дружна с ним, да если еще у них есть общие интересы, это, конечно, должно расцениваться по-иному…

— А может любовь прийти потом? — спросила Светлана.

— Может! Но все-таки выходить замуж надо за любимого человека.

В это время Надя успела надеть костюм и вертелась в кругу обступивших ее подруг.

— Константин Семенович, посмотрите!

Он повернулся к группе:

— Ну, что ж… По-моему, очень хорошо! А ну-ка, попробуйте надеть маску.

— Клара, дай маску!

Холопова достала из шкафа заготовленную черную полумаску и подала Наде. Тесемок у маски еще не было, и девушка приложила ее к глазам.

— Какая кра-со-та! — воскликнула Женя. — Товарищ маска, разреши пригласить тебя на вальс!

— Когда мы все оденемся… ну и здорово будет! Открылась дверь, и в комнату вошли Тамара, Катя, Наталья Николаевна и Таня Аксенова.

— А мы думаем, куда они исчезли? — сказала учительница. — Фонарики свои забросили…

— У нас перерыв, Наталья Николаевна.

Все были заняты примеркой, и Таню заметили не сразу.

— Девочки! — вдруг крикнула Светлана. — Смотрите! Танечка! И даже без палки!

Поднялся радостный галдеж. Таню окружили, обнимали, поздравляли. Отвыкшая от шума, ошеломленная бурной встречей, она стояла немного растерянная, счастливая.

— Катя, ее в нашу бригаду! — крикнула Женя.

— Почему в вашу, а не в нашу? — сейчас же запротестовала Клара.

Вопрос этот так и остался нерешенным, — в комнату пошла Фенечка.

— Девочки! Доски вам какие-то привезли, — сказала она. — Идите встречайте. Тамара, там папаша твой…

— Горку привезли! — обрадовалась Тамара. — Пошли!

На родительском собрании Тамара познакомила отца с новым воспитателем, о котором он так много слышал от дочери. Константин Семенович вскоре увидел, что имеет дело с мастером на все руки, и, беседуя с ним, подвел его к лестнице.

— Вот видите, Матвей Степанович, какая у нас хорошая лестница!

Мастер подошел к перилам, потряс их, посмотрел в пролет, на широкие каменные ступени.

— Лестница ничего. На сто лет сделана. Фундаментально, — согласился он.

— Есть у нас одна затея… Что, если по середине лестницы, с площадки третьего этажа положить две-три гладкие доски? Подогнать их одну к другой и укрепить. Бортики маленькие сделать. Неплохая бы горка получилась?