Герман Матвеев - Семнадцатилетние

— Значит, не угадали. Третья еще проще: «И ест и жует, сам не глотает, других наделяет». Понятно? Отгадывайте скорей и получите значок мудреца. Вот он!

В руках Жени был значок, который она собиралась приколоть на грудь гостю.

Но гостю пришлось признаться, что и эту загадку он не может разгадать.

— Все! Давайте фант!

— А если я потом угадаю?

— Потом не считается. Давайте фант! Давайте, давайте!

— А что я должен дать?

— Все, что угодно. Посмотрите в кармане.

— Вот ножичек перочинный…

— Годится!

— Женя забрала ножик и пометила на бумажке номер Александра Андреевича.

— Он хорошо пляшет лезгинку, — шепнула ей на ухо цыганка.

Проигравшие фанты должны были выступить в концерте. Записав: «лезгинка», Женя завернула ножик в бумажку.

— Все! Вы свободны, Александр Андреевич. Фант придется выкупать!

Вся группа отправилась дальше.

Игорь с Алексеем ходили с места на место, оглядывая с ног до головы встречавшихся «пьеретт», пытаясь найти Светлану или Лиду.

— Ти-ра-ра! Вот они где — самые мудрые мудрецы! — услышали моряки сзади возглас, и целая толпа девушек окружила их. — Садитесь, пожалуйста, на скамейку. Сейчас вам придется поломать голову.

Пришлось сесть. «Пьеретта» с коричневыми помпонами встала напротив и показала значок.

— Видите? Это значок будет приколот к вашей груди, если угадаете одну из трех загадок. Только одну! — озорно поблескивая глазами, сказала она.

— А если не угадаем? — спросил Игорь, прислушиваясь к знакомому голосу. — Тогда что будет, Женечка?

— Фу! Узнал…

В этот момент Алеша почувствовал, как кто-то вложил ему в руку записку. Он развернул ее и прочитал:

«Ищите ваш любимый цвет моря». «А какой цвет у моря? — подумал он. — Серый, зеленый, синий, голубой… Принято считать голубой»…

Константин Семенович с Вершининым прошли в комнату с вывеской «Все для всех». Здесь продавали хлопушки, маски, серпантин, конфетти, секретки, карандаши, бумажные веера.

Сергей Иванович набрал полные карманы серпантина и конфетти.

— Это я люблю! Пожалуй, и маску следует приобрести?

Он купил полумаску и надел ее.

— Морщины закрыты, и будем считать, что мне двадцать лет…

— А седина? — спросила девушка в туркменском костюме.

— Ах да… Как же быть?

— Пожалуйста! — предложила продавщица. — Головные уборы различной формы из бумаги, любого цвета.

Академик выбрал убор, напоминающий формой пожарную каску. Как только он вышел в коридор, перед ним появилась «Пьеретта» с голубыми помпонами.

— Товарищ маска, разреши с тобой познакомиться…

— Очень рад! Я как раз собирался с кем-нибудь знакомиться…

— За костюм ты, несомненно, получишь премию! — сказала «Пьеретта», беря его под руку. — Папа, дай-ка мне денег. Там очень вкусные конфеты продают…

В конце коридора раздались звонкие удары в медный поднос, и на скамейку влезли два молодых человека. Они были в обычных костюмах, но у одного из них на голове была намотана белая чалма, лицо выкрашено в темно-коричневый цвет и с плеч спускался зеленый плащ.

— Товарищи! Внимание! — закричал второй. — Случайным пролетом у нас задержался знаменитый факир, маг и волшебник Али-Рута-Жох-Макао-Зимбия. Самолет его потерял пропеллер и сделал вынужденную посадку на крыше нашей школы. Али-Рута-Жох-Макао-Зимбия может угадывать прошедшее, настоящее и будущее с точностью до одной десятой секунды. Русского языка он не знает, и поэтому я буду переводить. Кто желает выяснить свое будущее, подходите, спрашивайте. Отказа не будет!

После этого предисловия молодые люди спустились на пол и, окруженные любопытными, пошли по коридору.

— Товарищ факир, угадайте мое будущее, — попросила невысокого роста девочка в костюме украинки.

— Сейчас, — сказал переводчик и наклонился к факиру.

Тот показал пальцем на украинку, пристально посмотрел на нее и, подняв глаза к потолку, забормотал:

— Тара-па ката ми дар пу ша я…

— Он просит указать точно год, месяц, число, час и минуту.

Девушка замялась, но скоро нашлась:

— Тысяча девятьсот пятидесятый год, третье июня, в шесть часов пятнадцать минут вечера.

Переводчик наклонился к факиру, и тот снова затарабарил.

— Он говорит, что видит, как в эту минуту из ваших глаз бурным потоком, как священные воды Ганга, льются слезы и затопляют комнату по причине провала очередного экзамена в институте.

Кругом засмеялись.

К толпе вокруг факира присоединились и Игорь с Алексеем.

— Ищи голубые помпоны! — сказал Алеша.

— Зачем?

— Получил позывные. Не знаю, кто писал — Светлана или Лида?

Он показал записку. Игорь прочитал и скомкал.

— Ерунда! Ни та, ни другая. Кто-то тебя разыгрывает. Никому сейчас не верь, иначе останешься в дураках. Сами найдутся.

Время приближалось к восьми часам. У перил остались только одиночки, поджидавшие своих запоздавших гостей. Почта работала с полной нагрузкой. К Константину Семеновичу подошли четыре «пьеретты».

— Пора начинать, Константин Семенович? — спросила Катя.

Он взглянул на часы и обратился к директору:

— Наталья Захаровна, можно начинать? — Я в гостях и ничего не желаю знать.

— Начинайте, Катюша.

«Пьеретты» разбежались. Минуты через три свет в коридоре потух. По проволоке, на которой висели фонарики, быстро побежали огоньки. Добираясь до фонарика, огонек со звонким хлопком зажигал его и бежал к следующему. Гулявшие в коридоре остановились и, следя за огоньками, аплодировали мастерству Василия Васильевича. Когда зажглись последние фонарики, висевшие у дверей зала, двери в зал распахнулись, и жизнерадостный марш оглушительно грянул из всех репродукторов, искусно замаскированных в углах коридора.

Пестрая толпа направилась в зал. Посредине возвышалась большая украшенная елка. Вдоль стен стояли стулья для гостей.

Как только кончилась пластинка с маршем, на эстраде появилась «Пьеретта» с фиолетовыми помпонами и ударила три раза в поднос.

Наступила тишина.

— Товарищи! Только что получена телеграмма от деда Мороза. Бедный старик немного простудился и лежит с грелкой. Он не сможет прибыть на наш бал. Он просил передать вам поздравления с Новым годом и обещал в этом году принести нам много пятерок. Взрослым он просил выдать то, что им самим захочется. Здесь я в затруднении. Что хочется взрослым в новом году? Пускай сами выберут и возьмут себе на здоровье. Новогодний бал-маскарад открываем без деда Мороза, ровно в восемь часов. Право приглашать на танцы имеют только маски. Нарушивший это правило обязан будет выступить в концерте.

«Пьеретта» подняла поднос, вновь ударила в него и, услышав шипенье пущенной пластинки, громко крикнула:

— Вальс!