Герман Матвеев - Семнадцатилетние

— Здравствуйте, Константин Семенович, — громко и четко сказал он.

Учитель догадался, что это десятиклассники соседней школы, с которыми давно дружили его ученицы, Он приветливо протянул руку.

— Лева Никитин, — сказал первый.

Второй был значительно выше, стройней, с коротко подстриженными волосами и с детским выражением голубых глаз. Во всей его выправке, в движениях, походке чувствовался спортсмен.

— Пронин Михаил, — представился он.

— Радиолу настраивали. Теперь в порядке, — сообщил Лева, с любопытством разглядывая известного ему по рассказам девушек учителя. — Показывали нам «Обещание» и сводки. Ничего! Хорошо придумали. А у нас почему-то никто из учителей такого не придумал.

— Одобряете? Но должен вам заметить, Лева, что придумал это не я, а ученицы.

— Ученицы? — с притворным удивлением спросил тот. — Почему же они до вас не могли придумать?

— Потому что не было надобности.

Константин Семенович чувствовал, что мальчики задеты. Видимо, им было досадно, что девушки, с которыми они вместе учились до разделения школы, опередили их.

Как только девушки ворвались в зал, они, не сговариваясь, бросились на левую сторону и заняли два ряда в середине зала. Стул в центре ряда оставили свободным для учителя. Но сидеть им здесь не пришлось. Неожиданно около них остановилась сияющая Марина Леопольдовна.

— С праздником, девочки! Очень рада, что вы дружно, вместе. Это не для меня? — указала она пальцем на свободный стул и, не ожидая ответа, села на него.

— Марина Леопольдовна… — хотела было предупредить Лариса, но сзади ее дернули за платье, и она замолчала.

— Я очень люблю школьные вечера, — сказала Марина Леопольдовна по-немецки, разглядывая платья учениц. — Вы не знаете, что это за форма? Вон два молодых человека с Ивановой?

— Извините, Марина Леопольдовна, я на одну минуту… — сказала Нина Шарина, сидевшая рядом.

Она, а за ней еще трое, встали и сделали вид, что кого-то ищут. Когда они отошли на приличное расстояние, Нина махнула рукой, и все побежали в конец зала, где висел большой портрет Ушинского. Здесь стулья были еще свободны.

Ждать пришлось недолго. В зал вошел Константин Семенович в сопровождении Левы Никитина и Михаила Пронина.

Устроились прекрасно. Посредине посадили учителя, по бокам сели сами, а мальчиков посадили впереди. Одна за другой перебежали от Марины Леопольдовны остальные десятиклассницы, и скоро здесь оказался почти весь класс. Не хватало троих. Светлана сидела со своими гостями. Женя с отчимом. Белова пришла позднее. Оглядевшись, она села рядом с Мариной Леопольдовной.

Наталья Захаровна вышла на подмостки а подняла руку:

— Тише, девочки! Успокойтесь!

Гул быстро погас, и водворилась тишина.

Единогласно выбрали президиум и предоставили слово для доклада Анне Васильевне. Учительница встала перед столом президиума, и заговорила торжественно-приподнятым тоном. Первые две-три минуты ее слушали, но затем занялись разговорами между собой. Анна Васильевна говорила о событиях, давно всем известных. Шепот в зале постепенно вырастал, переходил в гул, и Наталье Захаровне пришлось два раза прерывать Анну Васильевну звонком.

— Прошу соблюдать тишину! Девочки, имейте уважение к докладчику.

Константин Семенович слушал доклад, наблюдал за залом и досадовал. В школе есть силы, средства, возможности, и при желании можно сделать интересный вечер. Октябрьская победа семнадцатого года — это новая эра в истории человечества. И даже есть точное время… Выстрел «Авроры» в девять часов сорок минут. Эта минута должна звучать радостней, чем двенадцать часов Нового года. Для того чтобы придумать какую-то интересную форму вечера, нужно передать всю инициативу школьникам. Может быть, вначале это будет не очень удачно, но впоследствии найдется все, и появятся традиции. Главное — не бояться. Надо рисковать…

После перерыва началась художественная часть, поставленная силами нескольких школьных драмкружков. Забавно было смотреть на мальчиков с усами и бородой, выдавливающих из себя басом чужие слова. Казалось, что не борода к ним приклеена, а они к бороде.

Константин Семенович наблюдал за молодежью, прислушивался к замечаниям.

— А сильно Коля играет! — заметил кто-то из сидящих впереди, делая ударение на последней букве в слове «сильно».

— Зоя-то вроде оглоблю проглотила. Боится согнуться!

— А Шура выучила текст! Слышите, без запинки строчит!

«И готовиться к вечеру нужно не за неделю, — думал Константин Семенович. — Почему не участвуют физкультурники? Почему бы на вечере не чествовать лучших учениц, не устраивать бы для них какой-нибудь веселой церемонии…»

Художественная часть вечера закончилась около десяти часов. Загрохотали, заскрипели стулья, и через десять минут зал освободился для танцев.

Константин Семенович устроился в окружении своих десятиклассниц в углу зала, и около них кучкой держались знакомые мальчики. Когда зал наполнился, он сразу обратил внимание на одну особенность. Мальчики держались отдельно от девочек. Все были между собой незнакомы, и какая-то неловкость, скованность не покидала собравшихся. «Один из результатов раздельного обучения», — подумал он.

— Вы не танцуете, Константин Семенович? — спросила Лида.

— Когда-то танцевал немного… вальс.

— Я тоже люблю вальс. Только здесь такая толчея будет!

Марина Леопольдовна сидела неподалеку, разговаривала с Беловой и бросала сердитые взгляды в сторону учителя. В зал вошла оживленная Наталья Николаевна и остановилась возле Константина Семеновича. Девушки потеснились и освободили ей место рядом с учителем.

Без всякого объявления радиола заиграла вальс, и закружились пары. Девочки танцевали с девочками, и только изредка можно было заметить девочку, вальсирующую с мальчиком. Чаще всего это были брат и сестра, старые знакомые или особые смельчаки. Остальные мальчики продолжали стоять кучкой в стороне.

Перед Лидой вырос моряк и, щелкнув каблуками, сказал:

— Разрешите вас пригласить на вальс?

— Извините, я уже приглашена, — с улыбкой отказала она.

— Очень жаль… — пробормотал Игорь и подошел к Шариной. Нина смущенно положила руку на плечо моряка, и они быстро затерялись в гуще танцующих!

— Кто же вас пригласил? — спросил Константин Семенович.

— Наталья Николаевна! — смеясь ответила Лида.

— Я?! — удивилась учительница, но охотно встала, — Ну что ж, раз пригласила, приходится танцевать.

Светлана танцевала с Алешей. Ей было так хорошо, что она не обращала внимания на частые толчки в бок, не чувствовала под собой ног и, казалось, летела куда-то ввысь. Короткие фразы Алеши долетали до ее сознания, как во сне.