Герман Матвеев - Семнадцатилетние

Предположение вызвало взрыв смеха, и тайна осталась тайной.

Дальше шли заметки по обычной форме, начинавшиеся с фамилий:

Аксенова Т. — Не снимает своей подписи под «Обещанием» и, будучи больной, решила заниматься и не отставать от нас. Девочки! Наш священный долг — ей помочь, как только можем. Нина Косинская, пользуясь правом близкой дружбы, никому не уступила это дело. Мы согласились, но с условием: если будет трудно, она должна немедленно потребовать поддержку.

Тихонова Л. — Посмотрите в ее дневник, и вы убедитесь, что она стоит того, чтобы ее похвалить. — Молодец, Лариса! Не успокаивайся на достигнутом и докажи своей маме, что из тебя выйдет толк. Мы в этом никогда не сомневались.

Иванова Е. — Опоздала в райком комсомола на двадцать минут. А не ты ли, Катя, говорила, что всякий, руководитель должен действовать личным примером? Хорош пример — нечего сказать!

Ерофеева Н. — Сообщаем тебе одну хорошую примету, о которой ты, вероятно, еще не слышала. Примета такая: если не верить никаким приметам, то никогда не случится того, что не должно случиться, Представляешь?

Смирнова Е. — Когда староста нарушает школьные правила и на уроках переговаривается или переписывается, — это называется злоупотреблением должностным положением. В следующий раз мы будем публиковать твои записочки.

Крылова М. — Сообщаем тебе самый лучший рецепт «Секрета молодости»: берется обыкновенное мыло, ежедневно утром и вечером намыливаются лицо и руки, затем смываются, но не спиртом, а обыкновенной, лучше холодной, водой, и насухо вытираются полотенцем. Кожа от этого способа делается гладкой, эластичной, а главное, чистой и здоровой.

Девочки! Не забывайте про новогодний вечер! Клара и Лида внесли очень ценные предложения. Думайте, спрашивайте, ищите и вносите предложения!

Сделаем наш вечер самым интересным, веселым и содержательным. Оставим школе о себе хорошее воспоминание.

ТРОЙКА

Девятый номер понравился всем. Особенно приятным было то, что в сводке оказались Женя и Катя. Это говорило о том, что в «тройке» здоровые, взыскательные отношения не только к другим, но и к себе.

После каждой заметки всегда оставлялось свободное место, куда «виновница» могла что-нибудь написать.

Под первой заметкой Нина Косинская написала.

«Никакой помощи мне не надо. Я справлюсь. Таня просила передать всем привет. Температура у нее нормальная».

Лариса Тихонова написала коротко:

«Я и сама не сомневалась».

Катя написала раньше, чем повесили сводку:

«Я виновата, девочки, но Конст. Сем. советовал нам воспитывать в себе чувство времени. Это важно и интересно. Потом я расскажу, как».

Надя долго думала, советовалась с Аней и, наконец, написала:

«Если я одна во всей школе верю некоторым приметам, то, значит, я какая-то особенная. В другой раз воздержусь».

Женя написала так:

«Я не оправдываюсь, но иногда очень трудно удержаться».

Ответила на этот раз и Крылова: «Спасибо за совет».

Прочитавшие сводку первым делом хвалили Тамару, но она сидела надутая и делала вид, что занята повторением урока. Никто не знал, что она поспорила с Катей и Женей и осталась при особом мнении по поводу двух заметок: о Ерофеевой и Крыловой. В первоначальном виде они были написаны так:

«Ерофеева Н. — Сообщаем тебе еще две приметы, которые ты, наверно, не знаешь. 1. Если ты идешь по делу и тебя перегоняет темная машина, это плохо, а если светлая, то хорошо. Встречных машин не считают. Представляешь?.. 2. Если ты надела утром ботинки задом наперед, то это хорошо, а если забыла дома голову, то еще лучше. Представляешь?

Крылова М. — К сведению! Сообщаем еще один рецепт. Резиновым клеем густо намазывается совершенно сухая кожа на лице и по высыхании раскрашивается любыми красками, по желанию. При данном способе кожа не стягивается, а клей легко смывается бензином».

В таком виде заметки не понравились ни Кате, ни Жене, и они решительно запротестовали.

— Нет. Это нехорошо получилось, Тамара. Грубо, да и не остроумно. Нельзя так со своими товарищами, — сказала Катя.

— Правильно! По-топорному! — поддержала Женя.

Тамара горячо спорила, доказывала, что это настоящая, чуть ли не щедринская сатира, но, в конце концов, ей пришлось уступить.

Сейчас Тамара бездумно смотрела в открытый учебник и прислушивалась к тому, что говорят подруги о сводке. Ей, конечно, были приятны похвалы, но авторское самолюбие еще не примирилось с переделками, и она злилась, представляя, как бы все смеялись над Ерофеевой и Крыловой, если бы заметки были помещены в первоначальном виде.

Сразу после звонка в класс вбежали запыхавшиеся и взволнованные Надя и Катя.

— Девочки! Внимание! Потрясающая новость! Вы себе даже представить не можете! — крикнула Надя, но Катя не дала договорить и, отстранив ее, встала за учительский стол.

— Тише! Василиса Антоновна вышла из учительской, — предупредила она. — Интересная новость. Константина Семеновича выбрали секретарем…

Надя думала, что это сообщение вызовет бурную реакцию, но ничего не случилось. Все оставались на своих местах и спокойно ждали, что они скажут еще.

— И это вся твоя новость? — спросила Клара.

— Да как вы не понимаете?! — прижав к груди руки, начала Надя.

— А что ты кричишь? — прервала ее Нина. — Ну выбрали — выбрали. Хорошо сделали.

— Да как вы не понимаете! Он же наш классный руководитель!

— Ну, так что? — спросила Клара.

— Как что? Скажи им, Катя. Они не понимают…

— Девочки! Ахать и охать, конечно, незачем, но если Константин Семенович стал секретарем школьной партийной организации, это для нас имеет значение. Он же теперь во всем должен быть образцом и примером. Уж будьте уверены, что теперь он к нам, ох, как повысит требования. Будет добиваться всеми силами, чтобы класс наш стал образцовым.

— Не понимаю, чего вы обрадовались? — возмутилась Аня. — Теперь он будет много занят, и нам же хуже.

— Да мы вовсе не обрадовались. Мы удивились… — начала оправдываться Надя, но снова Катя не дала ей договорить:

— Девочки, я вас и хотела предупредить. Он будет занят, и нам теперь придется все самим… Во-первых, вечер…

В этот момент открылась дверь и вошла Василиса Антоновна. Она подождала, пока Иванова и Ерофеева встали за свои парты и установилась полная тишина.

— Здравствуйте, девочки! — необычно весело сказала она. — Садитесь, пожалуйста!

Привычным движением она вытянула из бокового кармана пенсне, раскрыла журнал и села за стол. На лице у нее играла несвойственная ей, чуть заметная улыбка.

Катя переглянулась с Женей, и обе одновременно пожали плечами.

— Холопова! Мне кажется, я давно вас не спрашивала. Идите к доске. Остальные возьмите тетради. Решать будете все. Кто решит первый, — сообщит.