Сфинкс - Паутина

Малфой заставил себя отстраниться, чтобы вдохнуть воздуха в пустые легкие. И тут произошло неожиданное — она опять влепила ему пощечину.

— А это за что? — наверное, впервые в жизни поступок девушки изумил Малфоя. Она же не сопротивлялась, наоборот, была не против продолжить.

— Долг вернула, — ухмыльнулась Лили, вывернувшись из его объятий. Но палочку подобрать не успела — Малфой ее опередил.

— Долг? Что-то не припоминаю, — он поигрывал ее палочкой, сунув свою в карман мантии.

— Зато я прекрасно помню, — огрызнулась Лили.

— Мерлин, ты столько дней вынашивала план мести за один-единственный поцелуй? — рассмеялся Малфой, отчего девушка опять начала злиться. — Поттер, не ожидал от тебя такой злопамятности!

— Придурок! — она топнула ногой, сжав кулаки. — Ты… ты испортил… самый важный момент в моей жизни!

— Испортил?! — Скорпиус мгновенным прыжком оказался перед ней, схватил и снова поцеловал, со злостью и яростью, причиняя легкую боль. Гриффиндорка вырывалась, но он не дал ей этого шанса, упал вместе с ней на кровать, прижав ее своим телом и углубляя поцелуй. И она опять быстро сдалась, разрешая ему целовать ее и гладить по плечам, бокам, бедрам. И он стал нежным, ласковым, бережно целуя ее губы, словно успокаивая.

Он отстранился совсем чуть-чуть, откатываясь в сторону, но не выпуская из объятий. Положил подбородок ей на макушку и, поглаживая по руке, прошептал:

— Перестань истязать себя, я тебя прошу. Живи дальше, потому что, убивая себя, ты не вернешь свою мать. И не поможешь отцу.

Она молчала, доверчиво прижавшись к его груди, лишь судорожно вздохнула. На полчаса она смогла забыть обо всем. Он сделал так, что полчаса она не ощущала боли. А теперь боль вернулась, только другая: не такая огромная, не такая непреодолимая. Она стала терпимее. Ее будто что-то потеснило, задвинуло на задворки души. Словно бережные руки, которые сейчас сжимали ее в объятиях, заслонили ее от бездны, которая владела ею столько дней.

— Спи, — прошептал он, устраиваясь удобнее. — Спи. Я буду рядом.

— Спасибо, — прошептала она, чувствуя, как глаза ее смыкаются от усталости.

— За что именно?

— За все… — это было последнее, что она смогла сказать, прежде чем провалилась в глубокий сон без сновидений.

В охраняемой палате круглые сутки царил полумрак. Почти никто не нарушал тишины и покоя этой маленькой комнаты. На белых простынях уже шестой день лежал черноволосый мужчина с отрешенным бледным лицом. Загорелые руки были кем-то аккуратно положены поверх одеяла.

Никто, кроме Гермионы и Тедди, не заходил в эту палату. Только целители, постоянно проверяющие состояние Гарри Поттера. Пациент был отгорожен от внешнего мира, от любых воздействий, которые могли бы ухудшить его состояние.

Гермиона сидела в кресле возле кровати друга и держала его за руку. Они с Тедди поочередно сменялись, только вот она почти не уходила из больницы, поскольку недалеко отсюда, в такой же закрытой палате, лежал ее муж.

— Гарри, — Гермиона старалась разговаривать с ним, хотя знала, что он не слышит. Его страшные раны на груди и руках заживали, затягивались, но он все еще был в глубокой коме. Никакой реакции на внешние раздражители, никакого улучшения. И все знали, почему. Гарри сам не хотел возвращаться. — Гарри, Альбус написал тебе письмо. Он рассказывает, что ему нравится в Хогвартсе. Что он пил чай с Хагридом. Что помогал Невиллу в теплице ухаживать за смоковницами. Он подружился с Ником, призраком Гриффиндора. И он очень по тебе скучает. Как и мы все. Гарри, пожалуйста, ты нам нужен. Ты мне нужен.

Он, как всегда, не ответил, не двинулся, дышал также ровно и глубоко. Рука его была горячей.

Позади тихо открылась и закрылась дверь. Это был целитель Сметвик, который лечил Гарри.

— Миссис Уизли, — целитель встал рядом, положив руку ей на плечо. — Вам нужно отдохнуть.

— Нет.

— Да. Я настаиваю, чтобы вы ушли и хотя бы немного поспали. Тут вы ничем помочь не можете, — Сметвик взял ее за плечи и поднял, повел к дверям. — Если что-то изменится, я тут же вам сообщу. Обещаю.

Сметвик буквально вытолкнул женщину из палаты, а сам остался внутри. Он подошел к пациенту, проверил пульс, осмотрел раны, откинув одеяло с перевязанной груди. Кровотечение остановить удалось, раны медленно, но заживали.

Целитель опасался одного — что сам Гарри Поттер не захочет исцелиться. И физическое состояние было тут ни при чем. Поэтому пожилой, опытный Сметвик решился на метод, который не был еще широко известен. Но другого выхода не оставалось. Либо попытаться, либо ждать и надеяться, что произойдет чудо — и Гарри Поттер сам решит вернуться.

Прошло десять минут. Наконец, в палату отворилась дверь, и свет из коридора обрисовал фигуру человека в стандартном, лимонного цвета, халате. Молодой целитель лет двадцати пяти, с черными волосами, окаймлявшими его бледное, заостренное лицо, с цепким взглядом и слегка крючковатым носом.

— Мне передали, что вы меня ищете, целитель Сметвик, — приглушенно произнес вошедший, закрыл дверь и встал у кровати больного. — Вы решились на мое предложение?

— Да, Тео, думаю, это единственный оставшийся у нас выход. Вы уверены, что сумеете найти именно те воспоминания, которые помогут мистеру Поттеру? — Сметвик был слегка взволнован.

— Уверен, — твердо ответил молодой человек, но понял, что этого недостаточно для наставника. — Сознание пациента сейчас совершенно незащищено, тем более от вторжения извне. Из его памяти будет легко выудить любое воспоминание.

— Да, да, я понимаю… Вам с вашим даром к окклюменции, конечно, лучше знать, — Сметвик коснулся руки Тео, но тот никак не отреагировал. — Что будет, если вам не удастся?

— Ничего. Ничего не изменится, — пожал плечами молодой целитель, хотя на его лице была полная уверенность, что неудачи просто не может быть. — Итак, приступим?

Сметвик кивнул, достал палочку и запечатал дверь изнутри, чтобы им не помешали. В руке Тео тоже появилась палочка. Он снял халат и остался в рубашке, закатал рукава, лицо его стало бесстрастным, спокойным, глаза ничего не выражали, лишь сосредоточенность. Тео направил палочку на лежащего Гарри Поттера и произнес: «Легилименс».

Сумбур образов и звуков — вот что сначала увидел целитель, проникнув в сознание пациента. Много цветных картинок, быстро сменявших друг друга. Потом Тео начал понимать, что же ощущает бессознательный Гарри Поттер все эти дни. Ужас и боль.

Зеленая вспышка и вихрь рыжих волос. Двуликий человек у зеркала. Маленькая рыжая девочка на полу, и нависшее над ней древнее чудовище с выколотыми глазами. Дементоры, склоняющиеся к худому, потрепанному человеку у озера. Зеленая вспышка, и красивый мальчик падает мертвым на траву. Страшный скелетоподобный человек поднимается из котла и в упор смотрит красными глазами. Опять дементоры, скользящие по темному проулку. Мужчина, медленно падающий сквозь арку на постаменте. Седовласый волшебник, корчащийся на острове, окруженном толпами мертвецов. Тот же волшебник, опрокидывающийся через зубчатую стену башни. Он же, лежащий на земле с соскользнувшими с носа очками. Белоснежная сова, падающая на дно клетки и вместе с клеткой. Домовой эльф с серебристым ножом глубоко в груди. Рыжеволосый паренек, смотрящий в небо мертвыми глазами. Истекающий кровью и чем-то серебристым черноволосый человек с желтоватой кожей. Большой зал с лежащими у стен погибшими людьми. Нелепый парень с горящей на его голове шляпой. Мертвое лицо, покрытое шрамами и царапинами, на фоне савана. Закрытые навечно глаза полной рыжеволосой женщины. Мальчик, склоненный к телу у его ног, посреди темной улицы и вспышек заклинаний вокруг. Переулок с лежащими там рыжеволосыми мужчиной и женщиной, с оскаленными над ними оборотнями. Зеленая вспышка и вихрь рыжих волос… И так по кругу, миллионы раз за эти дни.