Герман Матвеев - Новый директор

— Догадаться нетрудно. Взрослые по субботам приходят раньше, в воскресенье они дома, собираются гости…

— Да! А жилищные условия у многих такие, что делать домашние задания невозможно и негде.

— Вопрос очень существенный. Зимой, по вечерам, возвращаясь со службы и проходя мимо школ, я часто думал: большое, теплое здание пустует. Хорошо, если освещены окна первого этажа, где учится вторая смена или школа рабочей молодежи…

— А что делать?

— То есть как что делать! — с удивлением произнес Константин Семенович. — Школа должна закрываться, только когда дети спят, да и то не всегда. Это же их второй дом! Им внушают, что они хозяева, и мы обязаны воспитывать это чувство… А на деле? Разве чувствуют они себя хозяевами?

— К сожалению, вторая смена…

— Мы обойдемся без второй смены, Агния Сергеевна, это значит: у нас будет продленный день, — с удовольствием, несмотря на то что в последнее время говорил об этом часто, сообщил Константин Семенович — По вечерам мы организуем лекторий, кружки, общества, библиотеку-читальню и всё, что сможем придумать и что нам понадобится.

— Значит, и мы, математики, можем что-то делать по своей части?

— Обязательно и непременно. Всё что угодно! Устраивайте в своих кабинетах конкурсы, соревнования, учите работать на счетных машинах… Нам выходить! — спохватился Константин Семенович. — Чуть не проехали!

Они сошли с трамвая и, свернув в переулок, медленно направились к школе.

— Сегодня я плохо спала, Константин Семенович, — говорила на ходу Агния Сергеевна. — Честно признаюсь, меня мучали сомнения… А вдруг вы изменились за это время, вдруг пересмотрели свои взгляды на воспитание…

— И стал отъявленным бюрократом-чиновником? — со смехом спросил он.

— А разве так не бывает?

— Бывает, когда человек боится потерять стул, на который его посадили, — сказал Горюнов и, подумав, прибавил: — Ну и другие причины… Агния Сергеевна, мне известно, что ваш класс лучший в школе…

— Кто это вам сказал? Аким Захарович?

— Нет, Ирина Дементьевна.

— Да что вы говорите! Вот уж не ожидала…

— Подскажите мне хорошую девочку, организатора. Для очень серьезного дела. Инициативную, добросовестную, энергичную и… знаете, такую… как бы это определить… не барышню!

— Вы уже хотите слишком! Таких у нас вообще в школе нет. А зачем?

— Я поручу ей возглавить одно большое дело. Фабрику-кухню.

— О-о! Что-то интересное… Не знаю… Может быть, Клаву Иванову. Это мой староста. Или в десятом классе есть…

— Нет, — перебил ее Константин Семенович. — Десятый не будем трогать. У них перелетные настроения…

В школе уже кипела работа. Через открытые окна доносились детские голоса. На пустыре, около выставленной старой мебели, копошились ребята.

— Вы смотрите, что тут делается! — не то с удивлением, не то с восхищением воскликнула учительница. — А вот и она! Константин Семенович, вон Клава стоит с подругами, вон та… с узелком.

Возле открытых настежь школьных дверей стояли три рослых девочки и с интересом наблюдали за возившимися с мебелью ребятами. У двух были в руках чемоданчики, у третьей узелок.

Учительница направилась к своим воспитанницам.

— Агния Сергеевна, не говорите им ничего о кухне, — предупредил Константин Семенович. — Я сам.

— Они, наверно, меня поджидают.

— Вы просили их прийти?

— О, нет! Об этом их просить не нужно. Узнали, наверно, от юннатов.

Увидя свою воспитательницу, девочки заулыбались и побежали навстречу.

— Здравствуйте, Агния Сергеевна! Как хорошо, что вы пришли! Мы хотели поехать к вам… Наших здесь уже много! — заговорили они вразброд, искоса поглядывая на Константина Семеновича.

Агния Сергеевна подняла руку, и ученицы замолчали.

— Девочки, это наш новый директор…

— А мы знаем, Агния Сергеевна, — тихо сказала одна из них.

— Тем лучше! Вот, Константин Семенович, полюбуйтесь, каких взрослых девиц вам придется воспитывать. Виолетта Макарова, Фаина Селезнева, а это Клава Иванова, — представила она.

У Клавы было простое, со вздернутым носом и широкими скулами загорелое лицо. Темно-серые глаза смотрели вдумчиво и прямо. Узелок, который она держала в руках, старенькое дешевое платье, лента в косе — всё это говорило о том, что растет она в малообеспеченной семье.

— Все они серьезны и сообразительны, — шутливо продолжала Агния Сергеевна, — но иногда бывают слишком молоды…

— Такой недостаток мы быстро исправим, — засмеялся директор и, видя, что у девочек широко открылись глаза, объяснил: — Надо, чтобы голова и руки были заняты делом. Согласны?

— Согласны! — за всех негромко ответила Клава.

— Я вижу по глазам, что вы хотите меня о чем-то спросить? Верно? Спрашивайте.

— Константин Семенович, скажите, пожалуйста, а это правда, что вы разрешили пускать учеников в школу до начала занятий? — смущаясь и краснея, спросила Виолетта.

— Вы же хозяева школы! Мы только что говорили об этом с Агнией Сергеевной. Как я могу вам запретить, если вы хотите ремонтировать свою комнату, работать и вообще что-то делать?

— А раньше нас не пускали…

— Не совсем так! Я, например, застал здесь юннатов…

— Юннатам только и разрешали поливать цветы.

— Дежурным, — прибавила Фаина. — Да и то под ответственность Ксении Федоровны. А это правда, что у нас отменяются классы?

— Нет. Классы не отменяются.

— Фу! Я хотела сказать — комнаты отменяются, — неудачно поправилась она, и все засмеялись.

— И комнаты остаются на месте, но мы решили ввести в нашей школе кабинетную систему, — сказал Константин Семенович и, как во всех до этого случаях, стал объяснять, зачем и как это будет делаться.

— Ну как, — спросил он под конец, — нравится вам такая кабинетная система?

— Очень! Вроде института, — похвалила Виолетта.

— А это правда, что у нас будет фабрика-кухня? — вдруг спросила Клава.

Константин Семенович переглянулся с Брагиной и с нарочитым равнодушием отвечал:

— А это зависит от вас. Если вы согласитесь и будете регулярно работать, пожалуйста! Устраивайте фабрику-кухню, кондитерский цех, хлебопечение… Всё что угодно! Ну, а если не захотите, передадим помещение «Нарпиту», и он устроит там обыкновенную столовую.

— Ой, нет! Конечно, мы очень хотим, Константин Семенович, — вмешалась Виолетта. — Не надо «Нарпиту» отдавать!

— Но мы же не умеем… — неуверенно возразила Фаина.

— Ты не умеешь, а я умею! — перебила ее Клава.

— Девочки, а что это у вас в чемоданчиках? Не продукты ли для фабрики-кухни? — опять шутливо спросил Константин Семенович.

— Ну что вы… Тут у нас халаты, — ответила Фаина. — Нам сказали, что вы приказали приходить в старых платьях или взять с собой халаты.