Герман Матвеев - Новый директор

В приемной заместителя посторонних лиц не было. Пожилая, с заметной сединой секретарша, с пышным бюстом и взбитыми волосами, с пухлыми губами, ямочками на полных щеках, приветливо улыбаясь, записала на карточку нужные сведения о посетителе, о цели его прихода и пошла докладывать. Скоро Константин Семенович оказался в громадном, роскошно обставленном кабинете.

Заместитель оказался того же возраста, что и его секретарша, но ничего легкомысленного в его внешности не замечалось. Наоборот, всё в нем было скромно и строго, начиная от покроя одежды и кончая лицом.

— Садитесь, пожалуйста. Вы директор школы? Чем могу быть полезен?

Заместитель понравился Константину Семеновичу, и он подробно и даже с увлечением рассказал ему о своих проектах.

Внимательно выслушав директора школы, заместитель подумал и откашлялся.

— Вы хотите организовать в школе горячие завтраки? — спросил он.

— Не только горячие завтраки, но и обеды, хлебопечение… В самом широком смысле — кулинарное производство. Фабрику-кухню, как мы ее называем между собой.

— Зачем?

— Чтобы научить детей готовить пищу, печь хлеб, а главное — дать им трудовые навыки.

— Всё это предусмотрено программой? — спросил заместитель.

— Наша школа опытная.

— Что же вы хотите от меня?

— Нам нужна ваша помощь и в первую очередь продукты: мука, мясо, масло, сахар…

— Только в общем порядке! Относительно горячих завтраков мы имеем указания, и если у вас есть помещение, то это упрощает дело. Завтраки вы будете получать в термосах…

— Извините, товарищ начальник, — перебил Константин Семенович, — вы меня, очевидно, не поняли. Дело не в завтраках. Дело в политехнизации школы. Такое указание у вас тоже должно быть. Я знаю, что заводы уже с прошлого года выделяют различные станки для школ.

— Станков у нас нет.

— Станков мы у вас и не просим.

— А всё остальное в общем порядке. Мы не можем делать для вас исключения. И вообще мне это не нравится. Мы ставим перед собой задачу раскрепостить женщину от плиты, стряпни, стирки… Прачечной у вас, надеюсь, не будет?

— Обязательно будет. А со временем и швейная мастерская.

— Не наша линия. Политически это неверная линия.

Константин Семенович посмотрел в глаза зама и, с трудом сдерживаясь от возмущения, спокойно спросил:

— О какой линии вы говорите? Политических линий много, и я не понял, какую именно вы имеете в виду?

— Линию партии.

— Вот я и спрашиваю: какой именно партии?

Теперь пришла очередь рассердиться заму, это было видно по его глазам, но привычка взяла свое, и внешне он остался невозмутимым:

— Ближе к делу!

— Скажите, пожалуйста, кто будет раскрепощать женщин от плиты?

— Это общеизвестно.

— Фабрики-кухни, столовые, продажа полуфабрикатов? А кто будет работать на этих предприятиях? Или вы намерены пригласить кого-то со стороны?

— Всё это не по существу — сказал зам и демонстративно посмотрел на часы. — Какие у вас еще вопросы?

— Вопросов больше нет.

— Так значит — в общем порядке, — медленно проговорил заместитель, накладывая какую-то резолюцию на карточку. — Занимайтесь-ка лучше своим делом, товарищ директор. Учите детей, давайте им пробные знания. Это всё, что от вас требуется.

С чувством неловкости и стыда вышел Константин Семенович из роскошного, громадного кабинета. Досадно было за напрасно потраченное время.

— Ну как, товарищ? — спросила пушистая секретарша.

Вместо ответа Константин Семенович только развел руками.

— А вы напрасно к нему пришли, — понизила голос секретарша. — У нас общие вопросы, так сказать, общее руководство. Поднимитесь на третий этаж и пройдите направо по коридору, в самый конец. Там будет «Нарпит». Найдите товарища Бычагина и обратитесь к нему.

— Чтобы получить такой же ответ?

— Почему? Он ведает школьными столовыми.

На третий этаж, где помещался «Нарпит», попасть было не просто: переходы с лестницы на лестницу, узенькие коридоры, — приходилось спрашивать. Наконец Константин Семенович разыскал крошечную комнатку с низким потолком, почти закуток и, находясь еще под впечатлением недавнего приема, остановился перед столом, заваленным ворохом бумаг и папок.

Бычагин был крупным, очень полным, краснолицым и, по-видимому, могучего здоровья человеком.

— Вы товарищ Бычагин?

— Я товарищ Бычагин, — подтвердил богатырь, не поднимая головы. — Что вам надо?

— Я директор школы. Пришел к вам…

— Ясно, ясно! Горячие завтраки, столовая, — перебил Бычагин. — Садитесь. Минутку терпенья.

Он просмотрел и подписал несколько бумаг, нажал кнопку звонка, передал папку вошедшей девушке и обратился к Горюнову.

— Как у вас насчет помещения?

— Помещение у нас большое, кухня великолепная. Но вы сначала послушайте…

И снова пришлось Константину Семеновичу рассказывать об идее политехнизации, о планах организации силами самих детей фабрики-кухни. И по мере того как он говорил, лицо Бычагина расплывалось в широкую улыбку: либо нравилась просьба, с которой к нему обратились, либо сам проситель казался очень приятным.

— Ясно, ясно, — наконец сказал Бычагин. — Ну что ж, дело полезное. А чего у вас не хватает? За чем дело встало?

— Продукты.

— Пожалуйста! Сейчас это не проблема. Я прикреплю вас к базе и получайте сколько угодно, хоть завтра.

Решено это было так неожиданно быстро и просто, что Константин Семенович засмеялся.

— Не проблема? — спросил он, чтобы замаскировать свой смех. — А я-то думал…

— Что?

— Мне сначала казалось, что всё это очень трудно, сложно, нужны какие-то особые разрешения.

— Какие там разрешения! Мы сейчас многим школам помогаем. Но у вас что-то совсем другое. Вы хотите устроить нам конкуренцию. Это неплохо, неплохо… А где вы намерены свои изделия реализовать? — начал он задавать вопросы и тотчас же сам и отвечать на них: — Лишнюю продукцию можно сдавать в ближайшую столовую. На каких началах? Договоримся. А кто будет ребят учить? Знаете что? Через профсоюз мы выделим вам хорошего повара… Есть у нас один такой. Он даже где-то преподавал. Где ваша школа помещается?

Константин Семенович сказал адрес.

— Ясно, ясно. Телефон? А как вас спросить?

— Спросить лучше не меня, а завхоза Андрея Архипыча Степанова. Он будет этим делом заниматься.

— Записал. Как у вас с посудой? Нет? Мы выделим. На кухне тоже ничего нет? Ясно, ясно… Дело новое. А когда же ребята смогут работать на вашей фабрике-кухне? Они же должны учиться!

— Мы намерены освободить от занятий раз в неделю один старший класс.

— Ясно. Теперь главное! Как вы собираетесь рассчитываться? Дело в том, что я не имею права много отпускать вам по безналичному расчету. Вы же бюджетная организация. Вам нужно много… Производство потребует.