Юрий Герман - Вот как это было
- Название:Вот как это было
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Детская литература
- Год:1978
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Юрий Герман - Вот как это было краткое содержание
Детская повесть "Вот как это было" при жизни писателя не публиковалась. Она посвящена очень важному в жизни нашей страны периоду. Здесь рассказывается о Ленинграде предвоенного времени, о Великой Отечественной войне, о ленинградской блокаде, о том, как мы победили. В повести многое документально, основано на исторических фактах. Это не только памятные всем ленинградцам, пережившим блокаду, эпизоды с обстрелом зоопарка и пожаром в Народном доме, не только бомбёжка госпиталя... Так, например, стихи "Над Ленинградом нависла блокада", помещённые в главу "Школа в подвале", - это не стилизация, не подделка под детское творчество - это подлинное стихотворение одного ленинградского школьника тех суровых годов, подаренное писателю на встрече с юными читателями в одной из школ Ленинграда. Повесть "Вот как это было" добавляет ещё один, глубоко человечный штрих к творческому портрету выдающегося советского писателя.
Вот как это было - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Потом рисовать мы с ним стали. Вот это да, вот это рисунки! Все самолёты он мне нарисовал, и когда какой строй у самолётов бывает — всё нарисовал, и как здорово: строй парой, и строй пеленга, и строй фронта, и строй клина, и строй колонны звеньев; а потом штопор мне нарисовал и скольжение листов — это такие фигуры, которые самолёты выделывают. И воздушное сражение мне цветными карандашами раскрасил — небо, и самолёты, и взрывы, и разное другое — военное.
Проголодались мы с ним и давай его бутерброды уплетать. Съели, за мою пастилу взялись. После пастилы варенье прикончили.
И тут только я про свои уши вспомнил. Даже руками потрогал.
Алексей Павлович спрашивает:
— На месте?
— На месте, — говорю.
— Не болят?
— Чуть-чуть болят, — отвечаю.
— Выспишься — и вовсе пройдут. Спокойной тебе ночи, Мишка.
— И вам, — отвечаю, — спокойной ночи, Алексей Павлович. Спасибо вам за ваши рассказы и картинки. Завтра, если вы хотите, я вам буду рассказывать.
Но завтра мне ничего рассказывать не пришлось.
ВОЙНА НАЧАЛАСЬ
Как раз это было воскресенье, и мы творожники со сметаной и сахаром ели. По три творожника, а если кто-нибудь хочет, то ещё можно. Я четыре съел, а военный лётчик Алексей Павлович — девять. Он поправляться стал, и нянечка даже с ног сбилась — всё ему по штуке носила. Потом говорит:
— Вы, Алексей Павлович, извините, я вам сразу полдесятка принесу, для вас это даже незаметно будет, а меня уж и ноги не носят...
Потом молоко пили с булками, потом подушками кидались, потом Алексей Павлович приказал:
— Тише! А то я от вас укачиваюсь, как от морской качки.
А мы все с кроватей повскакали, его облепили и кричим:
— Рассказывать, рассказывать, рассказывать...
Очень весело нам было.
Вдруг главный доктор пришёл и крикнул:
— Марш все по кроватям!
Подсел к Алексею Павловичу и что-то с ним зашептал. Долго шептал. Потом мы все поняли, про что он шептал: про войну. Пока мы спали, как раз война началась — проклятый Гитлер со своими фашистами напал на Советский Союз. Тут Алексей Павлович заторопился из больницы уходить. Спорили они, спорили с главным доктором, и даже до крика дошло у них. Алексей Павлович встал, и главный доктор перед ним стоит, руки в боки держит.
— Не имеете права, — Алексей Павлович говорит. — Я должен явиться в свою военную часть, к своим товарищам-лётчикам, к своему начальнику.
А главный доктор в ответ:
— Сейчас я ваш главный начальник.
Алексей Павлович ему говорит:
— Неправильно это. Вы — главный начальник над нянечками и сёстрами, а не над военными лётчиками.
Тут главный доктор совсем закричал:
— Вы, — кричит, — для меня не военный лётчик, а больной скарлатиной, как все эти ребята! Уж если вы такой военный, так нечего было и скарлатиной болеть... И не повышайте на меня голос, потому что это дурной пример для всех ребят. Сегодня на меня скарлатина кричать будет, завтра корь, а послезавтра коклюш закричит!
Алексей Павлович очень смутился и попросил прощения у главного доктора. А главный доктор ответил:
— И вы меня извините.
Пожали друг другу руки, и ушёл главный доктор. А мы стали выспрашивать Алексея Павловича про войну. Военный лётчик Алексей Павлович сел посередине нашей палаты и покашлял. Потом заговорил:
— Напали на нас фашисты сегодня ночью и на многие города уже бомбы сбросили. На Севастополь сбросили, на Киев, на Житомир и людей поубивали. Они сразу хотят нас запугать, но не будет этого, ребята, не такие мы с вами люди, чтобы испугаться Гитлера с его фашистами. Правильно я говорю?
— Правильно! — закричали мы все. — Ура!
И нам было даже странно смотреть на наших нянечек, которые ходили с заплаканными глазами и очень нас всех гладили, и тискали, и даже целовали — точно мы были лётчики, или танкисты, или военные моряки.

У НАС В БОЛЬНИЦЕ
Война началась, а у нас всё по-прежнему в больнице. Лежим себе, кушаем, лекарства разные глотаем — кому сладкие дают, кому горькие, кому солёные. Одни выписываются, другие приезжают. Мама моя в окошко заглядывает, даже Иван Фёдорович однажды пришёл в полной форме и в окно на меня посмотрел. Все ребята ко мне с вопросами:
— Это твой милиционер?
— Мишка, может, ты на колбасе катался?
— Мишка, это твой папа милиционер?
Я спокойненько отвечаю:
— Мой папа не милиционер, а пожарник. На колбасе я никогда не катался. А это мой хороший знакомый Иван Фёдорович Блинчик. Я на его участке живу, и у меня с ним хорошие отношения.

Долго потом обо всём об этом разговаривали. Не у всех ребят папа пожарник, и не у всех милиционер знакомый. А после ужина мы с моим соседом Толей Захаровым решили уходить на фронт. Скучно же так лежать. И ещё потому решили уходить, что давеча нам военный лётчик Алексей Павлович так сказал:
«Войну мы кончим нашей победой, потому что весь народ воевать будет».
Весь, а мы?
На дорогу мы себе начали откладывать продукты. По одной котлете от обеда, по полбулочки от завтрака, сахар от ужина, картошку жареную в бумагу завернули и яблоков пять штук. И как все заснут, мы давай шептаться:
— Давай к танкистам пойдём.
— Нет, к лётчикам.
— К лётчикам не возьмут, у них вокруг аэродрома часовые ходят...
— А у танкистов не ходят?
— Танки просто в лесу стоят.
— А если в пулемётчики?
— Тогда уж лучше к артиллеристам. У них во какие пушки! Вот так мы однажды говорили, говорили, вдруг сирена завыла.
Как прошлым летом. И гудки. Большой шум сделался. Я Захарову объясняю:
— Знаешь, что это такое? Это учебная тревога. Как такая штука завоет — так моя мама бежит учиться.
А Алексей Павлович спустил ноги с кровати и говорит:
— Боюсь, ребята, что это не учебная.
Тут всё и началось. Нянечки бегают, сестра пришла, доктор, всех нас в подвал повели и говорят:
— Это бомбоубежище. Отсек номер три для скарлатины. С корью разговаривать не смейте, она во втором отсеке. По этому коридору не ходить — он для коклюша. Садитесь по скамейкам.
Вот мы сидим, и Алексей Павлович с нами сидит — очень сердитый. Наши маленькие сразу на нём качаться начали. На ногах, на плечах. А которые побольше, его обороняют. В это время всё и случилось.
Я даже не помню, что случилось. Помню, что свистки какие-то свистят, и синие лампы передо мной качаются, и стрельба такая, что в ушах трещит. И пить очень хочется.
И кто-то кричит рядом:
— А-а-а-а!
И ещё кто-то тихонько говорит:
— Ножку больно, ножку больно, ножку больно...
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: