Луиза Олкотт - Юность Розы

— Что тебя тревожит, Принц? Ты так редко бываешь в дурном расположении духа, что мы, право, не знаем, что и делать, видя тебя таким угрюмым. Ты что, поссорился с Розой?

— С чего вы взяли? Мы не ссорились, только я не могу понять: почему лучшие из женщин такие разборчивые и требовательные? Они хотят из нас, простых смертных, воспитать честнейших и совершеннейших людей. Слава Богу, хотя бы не ожидают, чтобы мы стали такими же святыми, как они. Понимают, что в нашем греховном мире этого добиться невозможно, — Чарли был доволен тем, что ему сочувствуют, но не собирался каяться в своих грехах.

— Ты неправ, — сказал Мэк решительно.

— Много ты знаешь, — недовольно буркнул Чарли, он вообще не любил, чтобы ему противоречили.

— Да, много! — Мэк вдруг вскочил и сел на диване со страшно встрепанными волосами. — Почему же тогда мы требуем от наших женщин, чтобы они были святыми? Получается, что мы предлагаем им свои уже далеко не чистые сердца, да еще и ожидаем, чтобы они сочли за честь такое предложение. Это просто счастье, что они бывают ослеплены любовью, иначе поняли бы, насколько стоят выше нас, и не заключали бы столь невыгодных для себя сделок.

— Вот это да! Наш философ начал всерьез углубляться в предмет! Того и гляди, скоро начнет читать проповеди на тему «О правах женщин», — Стив был изумлен страстным монологом брата.

— Я уже начал, и надеюсь, что это пойдет вам на пользу! — ответил Мэк, опять укладываясь на диване.

— И все-таки, дружище, ты не совсем прав, — вставил Арчи, который в душе соглашался с Мэком, но из мужской солидарности чувствовал необходимость выступить на противоположной стороне.

— Спорить я не собираюсь, вы все равно меня не переубедите. Ну что ты таращишься на меня, Стив? Я же говорил, что собираюсь всерьез изучить этот предмет, и действительно занимаюсь этим. Вам кажется, что я зарылся в книги и ничего не вижу дальше своего носа, а я замечаю все, что делается вокруг меня, больше, чем вы воображаете. Уверяю вас, я далеко продвинулся в этом направлении.

— И собираешься достичь совершенства в науке любви? — спросил Чарли, которого очень забавлял и интересовал этот разговор. Его уважение к Мэку было глубже, чем он сам осознавал это. Несмотря на то, что Принц никогда не следовал советам книжного червя, он всегда их помнил.

— Да, собираюсь.

— С чего же ты начнешь?

— Я постараюсь чаще появляться в хорошем обществе, читать хорошие книги и совершенствовать тело и душу настолько твердо и разумно, насколько смогу.

— И ты думаешь, что достигнешь цели?

— С Божьей помощью, да.

Твердая уверенность, с какой Мэк произнес последние слова, заставила всех мгновенно смолкнуть. Чарли стал внимательно изучать орнамент на ковре; Арчи, рассеянно ворошивший угли в камине, взглянул на Мэка с дружеским одобрением и признательностью, а Стив, забыв о своем самодовольстве, призадумался, что ему самому не мешает усовершенствоваться ради любви к Китти. Тишина продержалась не дольше минуты — молодые люди не любят подолгу предаваться подобным мыслям, даже если любовь пробуждает в них самые благородные чувства. Для них гораздо естественнее проявлять себя в поступках, чем рассуждать, и следующая реплика Чарли это ясно доказала. Конечно, он постарался скрыть серьезность вопроса, посмеиваясь и покручивая кий:

— Так ты сначала станешь совершенным или все-таки прежде попросишь у какой-нибудь святой ее руку и сердце?

— Мне потребуется целая жизнь на то, чтобы достичь своей мечты. Когда я почувствую себя достойным предложить руку и сердце какой-нибудь женщине, то обязательно это сделаю. Я сам не святой, поэтому буду искать не святую, а просто добрую девушку, чтобы идти с ней рука об руку, помогать друг другу на нашем пути и окончить наше дело в будущей жизни, если не успеем в этой.

Мэк не был влюблен, поэтому рассуждал о предмете так обстоятельно. Только свободное сердце может с такой откровенностью и простотой рассуждать о сокровенных чувствах. Однако его советы оказались весьма полезными трем влюбленным сердцам, потому что братья привыкли доверять практическим знаниям Мэка.

— Надеюсь, что ты такую найдешь, — дружески сказал Чарли и вернулся к бильярду.

— Думаю, да.

И пока другие играли, Мэк лежал, отрешенно уставившись на портьеру, словно воочию видел там вереницу женских образов, из которых ему предстоит выбрать себе жену.

Через несколько дней после этого разговора в бильярдной к Розе пришла Китти. Девушка всерьез готовилась вступить в новую семью и считала своим долгом хорошо узнать всех ее членов. Особенно тщательно она подбирала ключи к Розе, потому что считала ее самой умной, милой и доброй девушкой на свете. Роза, в свою очередь, с удовольствием поддерживала эту зарождающуюся дружбу, потому что видела в Китти доброту и сердечность, несмотря на всю ее взбалмошность и некоторое легкомыслие. Теперь в невесте Стива стали прорастать все лучшие качества, отогретые искренней первой любовью, которую та испытывала.

— Дорогая моя, мне надо кое о чем серьезно поговорить с тобой. Я впервые в жизни этим заинтересовалась, — начала Китти, усаживаясь и снимая перчатки, как будто твердо решила выяснить для себя что-то раз и навсегда.

— Я тебя внимательно слушаю. Только одновременно буду работать — мне нужно сегодня закончить это дело, — ответила Роза. В одной руке она держала кисть, в другой — ножницы.

— Ты, как обычно, вся в делах! Что это такое? Давай, помогу тебе. У меня быстрее получится говорить, если я займу чем-нибудь руки, — язык у Китти и без того работал, как ветряная мельница.

— Я склеиваю книжку с картинками. Это для детей, которые лежат в больнице. Хорошенькая штучка, правда? Ты вырезай, а я буду наклеивать картинки на квадраты из белой ткани. Затем мы перевяжем по нескольку листочков вместе ленточкой, — и книжка готова, красивая и прочная. Бедные дети будут рассматривать ее, лежа в своих постельках.

— Отличная мысль! А ты часто ездишь туда? Откуда у тебя столько времени? — Китти усердно вырезала трогательную картинку. На ней птичка с красной головкой и голубым хвостиком кормила червяком упитанного неоперившегося птенца с зеленой головкой, желтой спинкой и совсем без хвоста.

— У меня много времени с тех пор, как я не выезжаю. Ты же знаешь, всякое появление в свете отнимает два дня: один на приготовления, а другой — на сам выезд.

— Многие судачат, почему это ты вдруг перестала показываться в обществе. Полагают, что ты «ударилась в благочестие» и что во всем виновато твое оригинальное воспитание. Я всегда за тебя заступаюсь и говорю: «Жаль, что не всех так разумно воспитывали». Ты самая достойная девушка из всех, кого я знаю.