Луиза Олкотт - Юность Розы

— Она совсем не такая строгая, как кажется. Если ты без всякого страха обратишься к ней, то увидишь, как она доброжелательна. Я раньше тоже боялась ее, но теперь — нисколько. Мы отлично ладим, я ее очень люблю, она такая разумная и справедливая во всем.

— Да уж, она самая строгая и педантичная женщина, какую я только знаю. Я никогда не забуду, как Стив в первый раз повез меня к ней. Я смертельно боялась, надела самое простое платье, волосы зачесала как можно глаже и старалась казаться серьезной, солидной девушкой. Стив всю дорогу смеялся надо мной и говорил, что я похожа на хорошенькую монашку. А у меня тряслись колени от страха. Конечно, миссис Джейн была очень любезна со мной, но она сверлила меня таким резким взглядом, как будто видела насквозь. Мне казалось, что она знает даже то, что резинка у моей шляпы пришпилена булавкой, что у меня оторвана пуговка на ботинке и что я не расчесываю волосы по десять минут каждый вечер, — сказала Китти возбужденным тоном.

— Она любит тебя, так же как и дядя, которому очень хочется, чтобы вы жили вместе с ними. Встречай ее взгляд прямо и смело, и увидишь, каким он станет мягким.

— Меня радует, что меня также любит Мэк, тем более что он вообще не особенно жалует девушек. Он сказал Стиву, что из меня выйдет славная жена. Ну, разве это не мило с его стороны? Стив так гордится этим, хотя он иногда и посмеивается над Мэком.

— Так не разочаруй же их, моя дорогая. Поддерживай Стива во всем хорошем, будь другом Мэку и дочерью для дяди, люби тетю Джейн, и ты будешь счастлива.

— Спасибо, Роза, что ты не смеешься надо мной. Я постараюсь последовать твоему совету и чувствую, что мне необходима поддержка. Завтра утром я отправлюсь к тете Джесси — ее я нисколько не боюсь, — а потом, если ты попросишь доктора Алека подобрать мне хорошие книги, я буду трудиться со всевозможным усердием. Только, пожалуйста, не говори никому об этом. Я не переживу, если меня будут считать смешной или странной.

Роза обещала исполнить ее желание, и в течение нескольких минут обе они работали молча, но затем Китти спросила с некоторой робостью:

— Кажется, вы с Чарли тоже решили самосовершенствоваться? С тех пор как ты перестала выезжать, он тоже никуда не показывается, мы уж не знаем, что и подумать.

— На него нашло, как он говорит, художественное вдохновение. Он устроил себе мастерскую и теперь рисует карандашом наши портреты. Если он когда-нибудь закончит их, это будет очень красиво, но он слишком любит разнообразие. Сходим к нему как-нибудь, может быть, он напишет твой портрет для Стива. Ему удаются женские лица, получается очень похоже.

— Ходят слухи, что вы помолвлены, но я думаю, это чепуха. Если бы это была правда, я бы знала.

— Нет, это неправда.

— Я очень рада. Знаешь, Роза, мне кажется, что у Чарли нет «твердых принципов». Хотя он, конечно, привлекательный юноша, никто о нем не скажет худого слова. Тебе неприятно, что я так говорю, дорогая моя? — прибавила Китти, так как Роза молчала.

— Нет, потому что теперь ты часть нашей семьи, и я могу быть с тобой откровенна. Ты совершенно права и насчет принципов Чарли, и насчет его обаяния. И тут ты можешь помочь Стиву, который ужасно восхищается Принцем и немножко подражает его привычкам. Некоторые из них безвредны и могут принести пользу Стиву, но другие нет. Я не буду говорить об них, но ты должна показать своему жениху, что не станешь мириться с тем, что идет ему во вред.

— Хорошо, хорошо. Быть может, когда Стив станет образцовым молодым человеком, Чарли будет подражать ему. Да, мне есть чем заняться, — с удовлетворением произнесла Китти.

— У всех нас множество дел, которые не терпят отлагательства. Чем скорее мы примемся за них, тем лучше будет для нас и для тех, кого мы любим. Знаешь, как много Фиби делает для Арчи? Ее прекрасные письма так благотворно действуют на него, что мы все еще сильнее любим ее и восхищаемся ею.

— А как она поживает? — Китти хотя и была немного простовата, прекрасно поняла, что Розе не хотелось поддерживать разговор о Чарли.

— Очень хорошо. Ей помогли рекомендации от регента нашего хора. Она получила хорошее место в новой церкви в Л. и получает хорошее жалованье, даже немного откладывает. Она всегда была очень бережлива, тщательно сохраняла свои сбережения, а дядя помещал их в банк. Теперь она может чувствовать себя более или менее независимой. За нее нечего опасаться: Фиби сильная и здравомыслящая девушка. Иногда мне хотелось бы убежать отсюда и работать вместе с ней.

— Ах, моя дорогая! У нас, богатых девушек, тоже есть трудности, как и у бедных, вот только нас никто не жалеет, — сказала Китти со вздохом. — Что толку жаловаться на свои горести? Все думают, раз я живу в большом доме, ношу дорогие платья и имею толпу поклонников, значит, мне не о чем печалиться. Ариадна раньше говорила, что завидует мне. Правда, уже не говорит, она совершенно поглощена своим маленьким китайцем. Не понимаю, что она в нем нашла?

И девушки принялись перемывать косточки всем своим подругам и их поклонникам, закончив на этом серьезный разговор, из которого Китти вынесла много пользы. Когда она уходила, в ее муфте лежала маленькая серьезная книжка, а в голове теснилось такое множество прекрасных проектов самосовершенствования, что они со Стивом непременно должны были превратиться в идеальную пару.

Страх потерять Розу заставил Чарли всерьез взять себя в руки. Он принялся за дело с твердой решимостью и, как многие юноши, хватил через край. Вместе с вредными соблазнами он лишил себя даже невинных развлечений. Он заперся у себя в мастерской, полагая, что рисование будет для него наилучшим способом загладить свои прегрешения. Целыми днями он водил карандашом по бумаге или красками по холсту, отводя душу только во время бешеной скачки верхом на своем Бруте, — в эти тягостные дни верховая езда стала единственным занятием, приносящим ему радость.

Так продолжалось неделя за неделей, новой прихоти взбалмошного Принца никто уже не удивлялся. Наконец, веселые товарищи оставили его в покое, совершив несколько безуспешных попыток вытащить его куда-нибудь, а домашние одобрительно говорили: «Теперь он в самом деле принялся за дело».

К счастью, мать не мешала ему. Серьезный разговор с доктором Алеком сначала рассердил ее, затем напугал и в конце концов усмирил. Миссис Клара хотела во что бы то ни стало женить своего сына на Розе, ради своей цели она готова была надеть на Чарли власяницу и посыпать пеплом собственную голову. Она была недовольна Розой и считала ее слишком сумасбродной и взыскательной, полагая, что у всех молодых людей есть маленькие слабости, которые с годами проходят. Но, не теряя надежды назвать Розу своей невесткой, тетя Клара безропотно терпела новые фантазии Чарли, так же как все предыдущие его выходки. Она вдруг заметила, что ее мальчик действительно дурно воспитан, но уже ничем не могла помочь сыну. Бедная женщина начала мало-помалу сознавать свои промахи и горько раскаиваться в них, когда уже было поздно.