Анн-Лор Бонду - Грандиозная заря

Смутившись, я начала ворчать. Написать роман? Мне? Ну нет. Слишком сложно. И к тому же это ведь так долго!

– Лето тоже обещает быть долгим, – напомнил Вадим. – По крайней мере попробуй. Я же не говорю, что ты должна взять и с ходу написать весь роман целиком.

Он посмотрел на меня добрыми сияющими глазами и протянул ладонь.

– Ну? По рукам?

Несколько часов спустя, когда мы с братьями, сидя на ступеньках крыльца, ждали возвращения «панара», в прихожей зазвонил телефон. Лулу сняла трубку, и я придвинулась поближе к порогу, чтобы лучше слышать.

– Да? – сказала она в трубку. – Какая жалость… И надолго? Ох… Да-да, конечно, я предупрежу доктора… Но как же вам быть?.. Отель, конечно, да. Дети? С ними всё хорошо… Ну, то есть, конечно, они вас очень ждут, но… Я понимаю, хорошо… Не беспокойтесь, я им объясню.

Она повесила трубку и, увидев меня на пороге, улыбнулась:

– Ничего страшного, золотце. Это ваша мама. Ей пришлось уехать по работе, очень неожиданно, вот она и позвонила прямо из автомата. Но ты не волнуйся, завтра вечером она вернётся.

Я застыла на месте, оглушённая и разочарованная. Конечно, я с рождения привыкла к безалаберности Роз-Эме, особенно во времена нашей жизни в сквоте, но, как ни странно, она ни разу не оставляла меня нигде на всю ночь; за десять лет такое происходило впервые. И мне это ужасно не понравилось.

Я вернулась к братьям, сидевшим на крыльце, а Лулу пошла предупредить Вадима.

– Ждать бессмысленно, – сказала я. – Мама сегодня не приедет!

– Пф-ф! – фыркнул Окто. – Что за ерунда! Где же она, по-твоему, будет спать?

Орион, лёжа на животе, считал муравьёв, которые проходили перед его носом. На мою новость он никак не отреагировал.

– Говорю, она не приедет! – крикнула я Окто. – Ты что, не соображаешь?

– Не ори на меня! – завопил Окто. – Я тебе не собака!

От злости я пнула камень, валявшийся под ногами, и камень, помимо моей воли, влетел прямо в лоб Ориону. Я вздрогнула. От неожиданности Орион не издал ни звука, только поднёс ко лбу ладонь. Когда он опустил руку, она была вся красная.

Окто пронзительно завопил. Я подбежала к Ориону, обняла его, бормоча: «Прости, прости!» И тут на крыльце показался Вадим.

– У него кровь хлещет! – крикнул Окто.

Доктор Борд высвободил раненого из моих объятий и осмотрел. Бедный братишка! Он не плакал, просто сильно побледнел и не понимал, что произошло.

– Ну что ж, мой дорогой, придётся наложить несколько швов, – объявил Вадим.

Кухарка помогла доктору отнести Ориона в медицинский кабинет и ассистировала при наложении швов.

Я ждала снаружи, ни жива ни мертва. Этот несчастный камень напомнил мне день пожара. Сколько всяких бед валится на голову Ориона! Мне захотелось позвонить Роз-Эме и рассказать, что случилось в её отсутствие, чтобы она немедленно вернулась. Но в то время людей нельзя было достать в любом месте и в любое время. Приходилось мириться с тем, что человек может быть недоступен, даже если это твоя родная мать.

Мы ждали целую вечность. Наконец Вадим появился, он нёс Ориона на плечах. Щёки у брата были залиты слезами, а бровь закрывала повязка.

– Операция прошла успешно! – сообщил доктор. – Четыре шва. Ваш брат проявил себя настоящим героем, можете его поздравить!

Окто от всего сердца захлопал в ладоши, а я подошла к Вадиму, встала у ног Ориона и, опустив голову, ещё несколько раз попросила прощения.

– Всё позади, – улыбнулся мне Вадим. – Я знаю, ты не нарочно. А заодно могу констатировать, что ты до сих пор не потеряла свой знаменитый удар!

С Орионом на плечах он спустился по ступенькам крыльца.

– А теперь, дорогие дети, я всё-таки отведу вас кое-куда и раскрою свою тайну. То, что вашей маме пришлось в последний момент уехать, не должно нарушить нашу программу.

Он повернулся ко мне и Окто.

– Идём?

Мы молча двинулись за ним к западному крылу дома. У башни густо росла сорная трава, высоченная, с меня ростом. За ней обнаружилась дверь. Вадим опустил Ориона и достал из кармана связку ключей.

– Пять лет назад я закрыл этот выход, – сказал он, отыскивая замок среди паутины.

Дверь рывками открылась, и мы вошли в круглое помещение. Теперь, когда оно наполнилось потоком вечернего света, пол, мебель и картины окрасились в цвет мёда, мягкий и спокойный.

Вадим набрал воздуха и поднял глаза на портреты.

– Жак, разреши тебе представить Консолату, Октября и Ориона. Дети, это мой сын – Жак.

Мы почувствовали себя неловко и несколько секунд стояли молча, будто ждали, что мальчик с портрета ответит. Орион, который видел его впервые, внимательно разглядывал незнакомое лицо.

– Чк-чк, – сказал он. – Крак, бум-м!

Окто, как обычно, хотел перевести, но Вадим жестом остановил его – в этом не было необходимости.

– Кап-кап, – добавил Орион, указывая на свою щёку.

Вадим улыбнулся ему.

– Да, ты прав. Мне было очень грустно. Но слезами горю не поможешь, – объявил он. – Вот почему я решил…

Не закончив фразы, он двинулся к велосипедам, которые стояли у балки. Он взял один, большой, красного цвета, и выкатил его на середину комнаты.

– Консо, не подержишь минутку?

Я ухватилась за руль двумя руками. Вадим нагнулся, чтобы достать что-то из-за досок. Седло доходило мне почти до подбородка. Впереди на руле я заметила маленькую металлическую табличку. На ней было название велосипеда и эмблема – женщина в соломенной шляпке.

– Это женский велосипед? – спросила я.

– Нет, мой, – сказал Вадим. – И не просто велосипед! Да будет вам известно, что с его помощью я покорил гору Ванту!

С этими словами он разогнулся, держа в руках какой-то любопытный предмет: что-то вроде рамки с палками-валиками, напоминающими скалки для раскатывания теста.

Он положил штуковину на пол.

– Что это? – спросил Окто, подходя поближе.

– Сейчас увидишь.

Вадим приподнял велосипед и установил на рамку так, чтобы колёса оказались в центре скалок.

– Не отходи, Консо, понадобится твоя помощь.

Вадим, оперевшись на меня, перекинул ногу через раму велосипеда. Лёгким движением он скользнул мысками туфель в особые ремешки и, едва опустившись на седло, резко отпустил моё плечо и начал крутить педали. Скалки пришли в движение и с металлическим свистом стали вращаться. Вадим засиял от восторга и радостно закричал. Он как сумасшедший крутил педали, будто ехал всё быстрее и быстрее. Выглядело это довольно странно, ведь на самом деле он оставался на месте.

Доктор практически лёг на руль.

– Дети, я снова тренируюсь! – воскликнул он. – Жизнь продолжается!

– И-и-и-хи-и! – закричал Орион – вид у него был такой же счастливый, как у Вадима.

Он стал носиться по комнате, забыв и про повязку на лбу, и про наложенные швы.