Елена Суханова - Лучезарный след

И я никогда не думала, что обряд нас с Дубининым обязывает испытывать типовые чувства. А Ягода, выходит, думала. Может, потому и предала. Не стоит превращать душевный порыв в обязаловку. Помнить надо о внутренней правде, а не о внешних правилах.

И вообще, попробуй кто-нибудь сказать, что мне Милорад не брат…

– Больно? – раздался голос с экрана. – При видоизменении?

Я запахнулась.

– Да уж не щекотно.

– Нам, Чародеям, ещё в школе объясняют, что воздействовать таким образом на других людей нельзя ни в коем случае, – вздохнув, сказала Ягода. – Нарушение колдовской этики. Мы с Лучезарой однажды после урока договорились дать волшебную клятву. Клялись во дворе её дома, что никогда, ни при каких обстоятельствах не позволим себе использовать собственную волшебную одарённость во вред людям. Колдовская клятва не уничтожает нарушившего её во время преступления. Зато повергает в состояние глубокого стыда. Поверь, ей сейчас паршиво. Не только морально, но и физически. Голова болит, тело ломит, бессонница.

– Верим, – Милорад вернулся на место. – Проверить всё равно нет возможности. Так ты обещала попробовать. Что от нас требуется?

– Дайте подумать, – протянула Ягода. Посидела, накручивая прядь волос на палец. Потом повернулась к открывшейся за её спиной двери. Сзади к девушке подошёл молодой человек с дымящейся кружкой.

– Я тебе кофе приготовил, – произнёс он и поцеловал Ягоду в шею. – С кем общаешься?

– Спасибо, любимый, – расплылась в улыбке она. – Знакомые из Великограда.

– А-а-а, – молодой человек повернулся к камере. – Как там столица родного княжества?

– Процветает, – в унисон ответили мы с Дубининым.

Последовала пара-тройка дежурных фраз, затем Ягода ласково попросила мужа удалиться, так как у неё важный разговор.

Не люблю оставаться в неведении, а раз уж начала кое о чём догадываться, то спросила напрямую:

– Как именно ты предала Лучезару?

Ягода скинула улыбку и заметно ощетинилась:

– Забрала у неё Береста, – она мотнула головой в сторону закрывшейся двери. – Ты меня осуждаешь?

Я автоматически отметила про себя: Берест Хабаров. Стоит использовать в качестве пароля к Лучезариному вычислителю. А то над упрямым аппаратом уже и Дубинин бился, и его чрезмерно мозговитый приятель с курса. Дохлый номер.

– С чего бы мне тебя осуждать?

Ну-у-у-у-у-у-у…

1. Я уверена – парня нельзя увести. Что он, скотина тупоголовая? Взяла за кольцо в носу и повела. (То есть существуют, конечно, тупоголовые, но таких пускай уводят.) Парни имеют право выбирать. Даже если личный выбор выглядит как увод, он остаётся прежде всего выбором. Не об этом ли рассуждал Дубинин?

И вообще, Берест наверняка доволен, что выбрал не Лучезару.

2. Что за примитивизм – осуждать кого бы то ни было? Моё ли дело? Сижу в сторонке. Причёсываю шёрстку. Все совершают свои поступки. Все за них расплачиваются. Осуждение – поступок паскудный. И расплата за него паскудная.

3. Правила придумываются не только для того, чтобы их нарушать. Но ещё и теми, кто их нарушает. Следовательно, коли изготовитель правила его нарушил, то и другим можно. Короче, не создавай себе правил – не вляпаешься!

Интересно, если б я носилась с идеей, что нельзя уводить у подруги парня, мне бы сильно захотелось его увести?

Никогда не нравились Радмилкины парни.

И Златкины.

У Надёжи муж уж совсем не из той категории.

Прекрасно, что я чисто физически не могу увести парня у Дубинина!

– Кому надо тебя осуждать? – поморщился Милорад. – Так что от нас требуется? Надумала?

Ягода смотрела на него исподлобья. Воспитание накладывает отпечаток на любого человека. Её явно с детства учили, что нехорошо брать чужое. Что такой поступок достоин всемирного порицания. И сама Ягода презрительно отнеслась бы к любому, кто совершит действие, не отвечающее, по её мнению, нормам морали. По этой причине она пребывает в уверенности, что все, несомненно, мечтают забросать её гнилыми помидорами. Иначе не сидела бы с таким видом, будто готова сражаться со всей вселенной за своего избранника и право на счастье.

– А Лучезара не говорила?

Я начала терять терпение. Оно изначально имелось в недостатке.

– Лучезара слишком много говорила, но всегда не о том. У неё теперь Гуляев на уме. В смысле был на уме, когда мы виделись в последний раз. Ягода, ты можешь помочь, или нет? Если да, то в какую сумму мне это влетит? Если нет, то, может, подскажешь, к кому обратиться?

– Она лечилась от нервных срывов, – подумав, ответила Ягода. – Несколько раз лежала в лечебнице в Доброделово. Там Чародейная психушка. Лекарь – имя не помню, надо спросить в регистратуре – занимался Лучезарой не один год. Вдруг подскажет? К родителям обращаться не советую. Мама свои нервишки исцелить не может. Папа на наркоте сидит. И занимает его лишь музыка. И живёт он здесь, в Заокеанье. Верещагина росла несчастным никому не нужным ребёнком. У неё в жизни всё неправильно как-то. Жалко её.

Мы с Дубининым переглянулись. Ягода впала в задумчивость. Стрелки часов перевалили за цифру одиннадцать.

– Тебе прислать презент из Заокеанья? – вдруг поинтересовалась собеседница, прихлёбывая свой кофе.

– Презент? – переспросила я.

– Ну, я же не могу тебя подержать за ручку. Нашептать на водичку. А вот выслать подарочек – могу. Посмотрим, действуют ли ещё мои чары?

Дубинин толкнул меня локтем и подсказал:

– Джинсы.

И я сразу припомнила, что сплю и вижу себя в настоящих заокеанских джинсах. Главнейшее изобретение человечества. Временами задумываюсь, как люди в старину обходились без удобных шмоток. Мужской костюм – куда ни шло. Но женский! Все эти юбки. Длинные рубахи. Широкие рукава. Тяжёлые головные уборы, ношение которых являлось обязательным. И украшения-обереги повешены где только возможно. Посмотришь на реконструированный образ обычной боярыни начала прошлого тысячелетия – вся завешана. Дунь – забряцает. Как праздничная ёлка.

То ли дело современная одежда. Удобная. Рукава не мешаются (почему меня так всегда бесят рукава?). А главное – джинсы!

ПУСТЬ ВСЕГДА БУДУТ ДЖИНСЫ!!!

– Джинсы! – выпалила я. – Настоящие. Фирменные. Насыщенный индиго. У меня размер… Я похудела…

– Не бойся. Не ошибусь, – Ягода оценивающе осмотрела меня ещё разок.

– Сколько? – вопросил Милорад.

– Да ладно. Я сегодня с утра проснулась и прямо-таки сразу захотела заняться благотворительностью.

– Отлично, – Дубинин потёр руки. – Раз ты добрая, тогда ещё кое-что. Твоя бывшая сестрица не только на Добряне отметилась.

– А я всё ждала, когда до этого дойдёт, – криво усмехнулась Ягода. – Лучезара уж если начинает, как ты выразился, отмечаться, искры летят во все стороны. Как имя той другой несчастной?