Б. Седов - Девушка, мент и бандит

А давай-ка покувыркайся теперь по-другому!

И я кувыркаюсь.

Ну что же… Кувыркаться так кувыркаться.

Судьба решила направить меня по дороге, вдоль которой лежат мертвые, - ладно. Конечно, в этом нет ничего хорошего, но я постараюсь пройти по этой дороге достойно, и, возможно, тот, кто распоряжается моей судьбой, передумает. Решит, что с меня достаточно, и мир снова засияет для меня радостными красками жизни.

Мертвецы окружают меня молчаливой толпой…

Сексуальный маньяк-физкультурник, мой любимый человек Максим, бандитская подстилка Бастинда, трое бандитов в моей собственной квартире и, наконец, - мама, которую - и это попросту не умещалось в голове - убили американские гангстеры.

Мамочка… Наверное, это и хорошо, что я не увижу тебя мертвой. Когда я прилечу в Штаты, все будет закончено, и о тебе будет напоминать только аккуратный могильный холмик. У них там, в Штатах, кладбища аккуратные, я видела в фильмах…

И я всегда буду видеть тебя веселой и жизнерадостной.

А мой Макс…

Я снова представила себе последние секунды его жизни. Вот он стоит на сцене, весь еще наполненный той прекрасной музыкой, которую они играли весь вечер. Вот к сцене подходит пьяный бандит, который хочет, чтобы ему сыграли какую-то там бандитскую "Мурку" или что-то подобное. Вот Максим раздраженно отвечает ему, что музыки не будет, а в это время…

А в это время в небесных песочных часах, которые отмеряют его жизнь, падает последняя одинокая песчинка. Бандит вынимает пистолет, выстрел - и Максим, наверное, так и не поняв, что случилось, падает мертвым. Пуля попала прямо в сердце, патологоанатом сказал мне потом, что смерть наступила мгновенно, и Максим даже не почувствовал боли…

И все.

И теперь я осталась совсем одна, и у меня есть дело.

Дело, которое совершенно не подходит женщине, а тем более - такой женщине, как я, но, кроме меня, сделать это некому…

Месть.

Я должна найти и убить Червонца.

И сделать это так, чтобы он понял, за что я забираю его жизнь.

Я должна видеть его лицо, и я скажу ему, что он умрет за то, что походя убил хорошего человека.

Моего любимого человека.

Я убью его.

Как - пока не знаю, но жить ему осталось недолго.

За такими невеселыми мыслями я незаметно добрела до дома и, шаркая по ступеням, как столетняя старуха, начала подниматься на свой этаж. Открыв дверь, я почувствовала в квартире запах незнакомого табака, а кроме того, еще какой-то едва уловимый сладковатый аромат.

Та-ак…

Снова-здорово!

Опять, что ли, гости пожаловали?

Я распахнула дверь, но войти в квартиру не спешила. Вдруг меня ждет ловушка? Замерев на пороге, я внимательно прислушивалась. В квартире было тихо, но это ничего не значило.

Возможно, тот, кто дожидается меня, услышал звук открывающейся двери и тоже замер, готовясь наброситься на слабую женщину.

Наверное, все живые существа, которые есть на земле, связаны общими инстинктами и способностями. Я поняла это, когда заметила, что медленно вхожу в квартиру, продвигаясь по несколько сантиметров за одно медленное и плавное движение. Я видела однажды в зоопарке, как здоровенная змея так же осторожно и незаметно приближалась к ничего не подозревавшему кролику, а потом, когда растояние между ней и жертвой сократилось до минимума, сделала молниеносный бросок, и кролик оказался плотно запакован в мускулистые кольца.

Понятное дело, если я увижу того, кто меня ждет, я брошусь не на него, а вовсе даже в другую сторону - на лестницу, откуда пришла. Мои мышцы были напряжены, сердце стучало часто и сильно, и я была готова дать деру в любую секунду.

В прихожей стояла импортная веревочная швабра, и я осторожно и бесшумно отвинтила от нее легкую пластмассовую ручку длиною метра полтора. Протянув эту палку перед собой, я толкнула ею дверь кухни, и она медленно открылась.

В кухне было пусто.

В туалете и ванной - тоже никого.

Осмелев, я осторожно открыла дверь в спальню - пусто.

В гостиной и папином кабинете - тоже.

Оставалась только мамина комната. Собравшись с духом, я сильно толкнула дверь, она распахнулась, и я с облегчением перевела дух. В квартире, кроме меня, не было никогошеньки.

Громко и смело топая, я вышла в прихожую и заперла дверь на лестницу.

Пройдя в кухню, я зажгла газ, поставила на него полный чайник, и только теперь заметила в пепельнице несколько чужих окурков.

Во мне проснулся дух Шерлока Холмса, и я внимательно осмотрела кухню.

Первое, что бросились мне в глаза, - старая сумка Аркадия, которая валялась на стуле, стоявшем за столом у окна.

Я почувствовала такое облегчение, будто только что закатила в гору сизифов камушек и отпустила его катиться вниз ко всем чертям.

Аркашка!

Вот ведь скотина скотская!

Мог бы и записку в прихожей оставить - дескать, я приехал и пошел гулять. И тогда я не изображала бы из себя суперагента из второсортного американского боевика, не кралась бы на цыпочках, затаив дыхание, не развинчивала бы швабру.

Аркашка приехал…

Может быть, его вылечили, подумала я, и тут мой взгляд упал на мусорное ведро. Там лежали скомканные и измазанные чем-то масляным полиэтиленовые пакеты, и из одного из них торчала какая-то знакомая пластиковая штучка.

Нагнувшись, я осторожно, чтобы не запачкаться, вытащила из смятого пакета эту штучку, и моя радость по поводу неожиданного возвращения брата угасла, как костер, в который вылили полное ведро воды.

Это был одноразовый шприц.

А тот едва заметный специфический запах, который я почувствовала, войдя в квартиру - теперь я узнала его. Однажды на студенческой вечеринке ребята кололись героином, и там пахло точно так же. Я, понятное дело, отказалась составить им компанию, но запах запомнился, и теперь я поняла, что Аркадий делал на кухне, прежде чем уйти.

Вот тебе и вылечился…

Я вздохнула и выключила начавший свистеть чайник.

Налив себе полную чашку кипятка, я положила туда чайную ложку "Нескафе Голд", подумала и положила еще одну. Взяв пепельницу и чашку с кофе, я прошла в гостиную, поставила все это на журнальный столик, включила телевизор и упала на диван.

Мне нужно было подумать, и подумать хорошо.

Я должна была сделать свое дело. Месть…

Аркадий шел по Каменноостровскому проспекту и чувствовал себя американским миллионером, приехавшим посмотреть на убогую жизнь русских дикарей, хлебающих щи лаптем и не знающих ничего слаще морковки.

Хорошая доза героина сделала его уверенным и благодушным, доллары, лежавшие в кармане джинсов, обещали исполнить любое мимолетное желание, а кредитная карта "Виза" в бумажнике наполняла его чувством собственного достоинства.

Снисходительно глазея по сторонам и с каждым шагом убеждаясь, что в этой стране ровным счетом ничего не изменилось, Аркадий, сам того не замечая, дошел до "Петроградской". Справа открылся сквер, в котором обычно тусовались наркоманы, продавая друг другу сомнительные снадобья, способные раскрасить их убогую жизнь фальшивыми, но яркими красками.