Евгений Сухов - Заповедь Варяга

— И часто у вас в доме случается такая пальба? — хмыкнул он, едва увидев в дверях озабоченное лицо Гобетти.

— Не часто… Но случается… Один из моих охранников помог бежать жене русского дона вместе с сыном.

Сержант встретил новость почти невозмутимо. Его вообще трудно было чем-либо удивить, на своем веку он видел даже воскрешение из мертвых.

— Вот как! А мы с ней связывали кое-какие планы. Что же мы теперь будем делать? — поинтересовался киллер.

— Не знаю, — честно признался Гобетти. — Не думаю, что она направится сразу к своему мужу. На дорогах уже стоят наши люди, а это для нее не безопасно. Но с рассветом наша власть тоже закончится — скоростные дороги будут патрулировать полицейские машины. В нашем распоряжении всего лишь несколько часов.

— Все ясно. — Сержант потерял интерес к пиву и брезгливо отодвинул от себя недопитый бокал. — Варяг должен быть здесь! Если мы не достанем его сейчас, то не сумеем сделать этого уже никогда. — Достав мобильный телефон, он стал набирать номер Владислава. — Варяг?… Не ожидал, говоришь… Я люблю преподносить людям сюрпризы. Это моя большая слабость. Мы решили поменять план.

У нас есть основания предполагать, что ты готовишь для нас сюрприз, а потому, чтобы не было неожиданностей, ты должен явиться немедленно, иначе голову своей благоверной и сына получишь по почте… Куда явиться? В загородный дом Гобетти.

Знаешь, где это? Ну, вот и отлично. Мы ждем тебя через час. Будешь, ага… А мы и не сомневались.

На другом конце провода Владислав положил трубку. Сивый вместе с боевиками уже отбыл на свалку и должен был взять под контроль все места, откуда следовало ожидать выстрела. Варяг надеялся, что Сержант прибудет в сопровождении Гобетти, тогда он сумеет разделаться с обоими. Именно в эти минуты его бойцы размещались на всех основных точках и, затаив дыхание, наблюдали за каждым прохожим. Если бы даже Варяг дал бойцам приказ оставить свои места и немедленно выдвигаться к особняку Гобетти, то самое меньшее они опоздали бы на полчаса. Варяг не спеша оделся, сунул в карман револьвер, а потом позвонил Сивому:

— Сивый? Планы меняются. На свалке их не будет. Они решили переиграть партию. В общем, Сержант поставил условие, чтобы я немедленно приехал к Гобетти. Ловушка?… Скорее всего… но у меня нет другого выхода.

Надеюсь, что ты прибудешь к Гобетти хотя бы через час. А теперь мне надо идти!

В это время Мишель привез Светлану с сыном в дом Джанни Орси.

Особняк, спрятанный в глубине соснового бора, напоминал пристанище лешего.

Старик, не поднимая глаз, слушал Мишеля, а когда он стал рассказывать о том, что очередь из «узи» перебросила через подоконник тело его сына, он прервал рассказ:

— Так, значит, это и есть та женщина, из-за которой мой сын предпочел умереть? — Старый Орси внимательно посмотрел на Светлану. — Хм.

Русская… Ты красивая. Видно, Джованни не мог поступить иначе, — добавил он.

Старый Орси всегда делал вид, что не замечает, на кого работает его сын, однако он знал о каждом его шаге и был в курсе любого его задания.

Свету он видел уже дважды и успел оценить, что она необычайно красива. Только женщин, даже самых красивых, вокруг было множество, а сын у него был один.

Джанни Орси собирал досье на дона Гобетти и за три года наблюдений сумел набрал целую папку уличающих документов. Важнейшим звеном в его досье была связь дона Гобетти с сенатором Кордой. У него имелись неопровержимые доказательства того, что клан Гобетти являлся денежным донором сенатора и тот только за последние два года их сотрудничества предоставил Альберто и Луиджи незаконное право выкупить земли, на которых свободно уместилась бы такая страна, как Эквадор.

Старик порылся в шкафу и вытащил оттуда тяжелую папку.

— Эти бумаги многого стоят, Мишель, — произнес Джанни, обращаясь к молодому человеку. — Если бы я хотел, то мог бы заработать на этом целое состояние. Здесь содержатся компрометирующие материалы против Гобетти и сенатора Корды. Я знал, что они мне пригодятся. Я могу не вернуться… Возьми!

— Я передам куда следует, господин Орси, — твердо пообещал юноша, взяв обеими руками тяжелую папку. — Но мне бы хотелось пойти с вами.

Джанни Орси накинул на себя плащ, надел шляпу, достал из ящика шкафа два пистолета и привычным движением загнал в рукоять каждого по полной обойме, затем положил оружие в карманы пиджака.

— Нет, это мое семейное дело, Мишель. Береги девушку, мой сын отдал за нее свою жизнь, — на ходу бросил он.

— Я сделаю все, что смогу, дон Орси, — понимающе кивнул Мишель.

— Ты хороший мальчик, — закрыл за собой дверь старый Джанни.

На улице было прохладно. Сильный ветер бил в лицо, и тут Орси обнаружил, что забыл застегнуть плащ. Он обернул вокруг горла кашне, затянул пояс и направился дальше. У телефонной будки он остановился, потом решительно распахнул дверь и, схватив трубку, быстро набрал нужный номер:

— Это ты, Род? Мне нужна помощь. В чем дело?… Час назад я осиротел… Гобетти посмел убить моего мальчика. Как помочь?… Возьми с собой Сальваторе и Лючино… Нет, не мало. Мы справимся. Я жду у своего гаража.

Ничего с собой не берите, я обо всем позаботился, — Джанни Орси повесил трубку.

После этого он пошел в подземный гараж и завел ярко-красный «Феррари». Шикарные машины были слабостью старого Джанни, которую он себе прощал с легкостью ветреного юноши. Некоторое время гангстер прислушивался к равномерному и приглушенному, словно урчание дикого зверя, шуму двигателя, а потом, нажав на педаль газа, выехал из гаража. Ждать пришлось недолго: из темноты под свет фонарей вышли три фигуры. Все примерно одного роста, одинакового телосложения, вот только походки были разными: первый слегка волочил ногу — это был Род; второй раскачивался из стороны в сторону маятником — его звали Сальваторе, а третий — Лючино, заметно сгибал ноги в коленях, чем напоминал кузнечика. Именно такая кличка была у него в юности. Старый Орси встречал приятелей у машины.

— Не надо ничего нам рассказывать, Джанни, — тепло произнес Род, — как-нибудь в другой раз. А сейчас едем. Этого сукиного сына нужно достать во что бы то ни стало.

Еще через несколько секунд, рассекая порывистый ветер, автомобиль уже ехал по дороге в сторону озера Онтарио. Четверо стариков представляли собой реликт первого сицилийского десанта на территорию Канады. Именно благодаря их неимоверному честолюбию и безграничной вере в успех они сумели не только закрепиться на Атлантическом побережье, но и создать свою организацию подобно той, какая существовала на родном острове. Все четверо были связаны между собой не только делами, но и кровными узами, — все сицилийцы на чужом континенте представляли собой единую семью.