Евгений Сухов - Заповедь Варяга

Остановившись у трапа, они о чем-то недолго совещались, потом дружно стали подниматься наверх. Нестеренко видел Владислава в профиль. Он почти ничем не отличался от сопровождавших его парней. Был одет так же строго — классический темного цвета костюм, неброский галстук, светлая однотонная рубашка. Вот только выглядел он несколько устало. Повернувшись к зданию аэропорта, он взмахнул рукой, как и обещал. Это были первые пассажиры. Нестеренко положил бинокль в пластиковый пакет, после чего извлек из кармана тугой конверт, перетянутый скотчем.

— Возьмите, это ваше. Желаете взглянуть сразу? — Егор Сергеевич посмотрел на своего собеседника.

Рой задержал на старике задумчивый взгляд, а потом спокойно отозвался:

— А вы на моем месте поступили бы иначе? — Рой разорвал пакет и заглянул внутрь.

— Можете пересчитать, — предложил академик.

— Вижу, что хватает, — откликнулся Рой. — Самолет уже вырулил на полосу. После того, как он оторвется от земли, Варяг будет вне зоны нашей досягаемости.

— Тогда до скорого. — Нестеренко развернулся и зашагал по лестнице.

О том, что в Москву прибывает легендарный смотрящий Варяг, разнюхали журналисты. Самолет прилетал в аэропорт вечером, но уже с обеда в просторном зале Шереметьева обосновалось несколько десятков репортеров, жаждавших запечатлеть улыбку Варяга для своих глянцевых журналов. К вечеру новость стала достоянием едва ли не всей столицы, и у здания аэровокзала собралось несколько сотен человек. К таким встречам привыкли авторитетные политики, избалованные эстрадные звезды и известные артисты. Для воров в законе подобный прием был в новинку. Следуя воровской заповеди, они предпочитали держаться в тени, считая, что свет юпитеров создан для фраеров. Впрочем, если уж угодил под операторский объектив, то держись достойно и глаз не прячь.

Здание вокзала было оцеплено плотным кольцом омоновцев. Подобные предосторожности принимались только во время прибытия королевских особ и правительственных делегаций. Молодые милиционеры пристально всматривались в каждого прохожего. Им и самим интересно было взглянуть на смотрящего, чей портрет был растиражирован многочисленными газетами и журналами и показан во всех информационных программах. Однако, преодолевая мальчишеское любопытство и подчиняясь приказу, они продолжали оставаться в дальнем оцеплении.

Репортеры перестали скучать в тот самый момент, когда диктор объявил о посадке «Боинга» из Нью-Йорка. По залу прокатился вздох облегчения, операторы еще раз осмотрели камеры, а потом встречающие дружно потянулись к выходу. Смотрящий по России не разочаровал. В сопровождении четырех крепких парней он уверенно спускался по трапу и, заметив направленные на него объективы, скупо улыбнулся. В этот момент он напоминал изгнанника, возвращавшегося с далекой чужбины под отчий кров. В подобную минуту уместно поцеловать родную землю, пустить слезу. На мгновение перестали сверкать даже вспышки фотокамер, будто бы даже аппаратура ожидала от опального сына именно такого поступка. А потом в толпе кто-то с негодованием выкрикнул:

— Он же в наручниках!

Уже через час в информационных программах прозвучало сообщение о том, что в московский международный аэропорт Шереметьево прибыл из Америки самолет, в котором российскими спецслужбами был доставлен известный вор в законе Владислав Геннадьевич Игнатов, известный под кличкой Варяг. После чего был показан небольшой фрагмент, где Варяг под присмотром отделения автоматчиков был посажен в бронированную «Волгу». После чего колонна из пяти машин под вой милицейских сирен двинулась на огромной скорости в сторону Москвы.

Москва готовилась к встрече смотрящего серьезно. И едва вора привезли в аэропорт, как все тюрьмы столицы: Бутырка, «Матросская Тишина», «Красная Пресня» и Лефортово подняли такую бузу, какой седые стены не знали за всю свою историю. Заключенные барабанили в двери, кричали в окна, не желали покидать тюремный двор и требовали немедленного освобождения смотрящего.

Грозились, если с ним что-нибудь случится, то разморожены будут большинство тюрем России, а тысячи заключенных вскроют себе вены. Смута грозилась выплеснуть за пределы Московской области и штормом прокатиться по всей России.

Почти сутки Варяга держали на одной из закрытых баз МВД, и четыре генерала, закрывшись от мира и отключив телефоны, решали, куда следует его отправить. Сложность заключалась в том, что ни одна тюрьма не решалась принимать смотрящего, опасаясь бунта. И в этом была своя сермяжная правда.

Заключенные могут выйти из повиновения, и тогда их не сумеет успокоить даже дивизия внутренних войск. Каждый из генералов проклинал этот день и готов был распорядиться, чтобы неожиданного «гостя» впихнули обратно в салон самолета и отправили подрывать благосостояние разжиревшей Америки.

Варяг находился в соседней комнате. Ему было хорошо. Впервые за много лет. Он наслаждался свалившимся на него покоем, и просторный кабинет заместителя начальника базы доставлял ему куда большее удовольствие, чем его американский дом.

— Что они там решают? — обратился Варяг к майору, стоящему в дверях с автоматом. Службу несет! Для караула могли бы подыскать кого-нибудь чином поменьше.

— Не знают, в какой изолятор следует тебя определить, — честно признался майор, едва заметно улыбнувшись. — Тюрьмы бунтуют, а начальство боится, что ты прикажешь разобрать стены по кирпичикам.

Нестеренко говорил, что в Москве воры готовят ему встречу, но Варяг не думал, что это будет так серьезно. Теперь он понимал, о чем шла речь.

В коридоре у кабинета начальника базы нес службу караул из шести человек в камуфляжной форме. Парни с любопытством посматривали на законного вора, и им трудно было поверить, что переполох в московских тюрьмах поднялся именно из-за этого молодого мужчины. Его внешний вид никак не вязался с теми инструкциями, которые они получили несколько часов назад от начальника управления ФСБ. Со слов начальника выходило, что смотрящий является одним из самых уважаемых и авторитетных воров в законе России и наверняка может отыскаться какая-нибудь группа отчаянных ребят, что захочет вырвать его из-под бдительного милицейского ока. А потому они должны будут стрелять на поражение при малейшем намеке на прорыв.

Из обрывков беседы генералов им было известно, что за отпускную Варяга воры предлагали десять миллионов долларов и дело как будто бы шло к соглашению, однако вмешалась какая-то очень могущественная сила, которая заставила отвергнуть предварительные договоренности. Именно чье-то высокое распоряжение заставило генералов оторвать геморройные задницы с насиженных мягких кресел и, подобно ретивым лейтенантам, мчаться через весь город к закрытой базе. Единственное, что сумели выторговать законные у властей, — так это освободить Варяга от наручников. Главным в группе генералов был невысокий человек крепкого телосложения в штатском. Он уверенно перебивал каждого, и интенсивно жестикулировал и в сравнении с остальными выглядел Наполеоном среди фельдмаршалов.