Евгений Сухов - Заповедь Варяга

Караул тебя проводит, — показал он взглядом на стоящего рядом майора.

Отказываться Варяг не стал. Оно и вправду, когда еще в баньке удастся попариться. Раздевшись, Владислав принял душ. Посмотрелся в огромные зеркала, которые беззастенчиво со всех сторон отражали каждый сантиметр его сильного тела. Фигура Владислава не потеряла прежней атлетичности: как и десять лет назад, он больше походил на античного олимпийца, чем на уголовного авторитета. Вот только крест и ангелы, выколотые на груди, свидетельствовали о том, что большую часть времени он проводил вдали от спортивных залов.

Распаренное тело благодарно томилось, он чувствовал, как в него через каждую пору кожи вливается заряд бодрости. Ему даже показалось, что ангелы ободряюще улыбнулись. Варяг взял с вешалки жесткое полотенце и вытирался им до тех пор, пока наконец кожа не запросила пощады.

Времени для размышлений у Варяга было много, и память, будто жестокий палач, кидала его то в далекую «малолетку», а то вдруг возвращала в совсем недавнее прошлое. Неожиданно припомнился последний всероссийский сходняк воров, проходивший в Вене. По количеству приглашенных он должен был перекрыть все предыдущие, вместе взятые. В Вену обещали прибыть не только законные и авторитеты из всех регионов России, но и те, кто сумел обосноваться на Западе и, используя накопленные капиталы, занялся доходным бизнесом.

Организатором венского схода в тот раз был Трубач, получивший свое оригинальное прозвище за голос, который походил интонациями на испорченный духовой инструмент. Несмотря на скромные статьи, Трубач сумел подняться в уголовном мире и даже занять в нем достойное положение, сделавшись смотрящим по Австрии.

Поговаривали, что Трубач был не из бедных законников, а некоторые считали, что он самый богатый законный в России. Многие знали о том, что на собственные деньги он грел три зоны в Магаданской области и две под Воркутой.

Тот сход Варягу запомнился особенно, хотя бы потому, что, кроме «крестовых» воров, на нем была значительная прослойка «апельсинов», сумевших доказать своими благими делами право находиться среди воров старой формации.

Варяг в отличие от многих законных уже давно не носил золотых цепей, а из золотых вещей его безымянный палец украшало лишь скромное обручальное кольцо. Но во всем его облике чувствовалось нечто такое, что заставляло швейцаров кланяться и широко распахивать перед ним дверь. У Варяга было основание опасаться решения схода. Помнится, он пришел немного раньше обычного, — опаздывать на сходняк не полагалось. А потому нисколько не удивился, когда обнаружил, что небольшой, но уютный зал ресторана уже заняли законные. В вестибюле Варяга сдержанно встретил Ангел, холодно пожал протянутую руку, как будто бы между ними были не годы разлуки, а льды Арктики, и сказал:

— Не думал, что придешь. Не боишься?

— Чего же мне бояться, по-твоему? Может, я чего-то нарушил? — недоуменно спросил Варяг. Ангел неопределенно пожал плечами:

— Разное говорят… Будто бы ты часть общака утаил… Лично я, конечно, в это не верю, ты всегда был правильным вором.

Глаза Варяга потемнели:.

— Прежде чем бросать такое обвинение, его доказать нужно!

— Я тебя поддержу! — пообещал Ангел. В те минуты Варяг подумал о том, что, если сходняк приговорит его к смерти, он, не задумываясь, пустит пулю себе в висок на глазах у десятков свидетелей. Просто жаль было сворачивать в самом начале пути, причем в тот самый момент, когда воздушные замки начали приобретать физическое воплощение. Воровской сходняк не мог не знать о том, что появление в США Варяга не было случайным. В его обязанность входило подготовить серьезный плацдарм для следующей волны законных. Весьма важное событие, к которому академик Нестеренко готовил своего питомца многие годы. А получение престижной профессии — всего лишь один из крошечных шагов в этой многоступенчатой операции.

Последние годы Егор Сергеевич по просьбе Медведя вплотную занимался общаком, если так можно выразиться, он являлся главным финансовым консультантом. Курировал многие сделки и весьма успешно нащупывал перспективные проекты. Об этом тонком поручении знал весьма ограниченный круг лиц. Даже Ангел не догадывался о настоящей роли Егора Сергеевича Нестеренко. А когда воровской общак располнел настолько, что начинал уже выпирать бычьим пузырем на фоне многочисленных финансовых операций, то академик справедливо решил, что наступило время Владислава.

Приумноженные деньги со значительной прибылью переводились на счета в зарубежные банки, а в дальнейшем концентрировались в США. В Нью-Йорке обязан был присутствовать хорошо информированный человек, который следил бы за всеми перемещениями этой огромной денежной массы. Так сказать, некоторое доверенное лицо, которое должно быть в курсе практически всех дел: знать, какое вливание общак получает ежемесячно, владеть информацией о перспективном вложении, а кроме всего прочего, человек этот должен обладать многими талантами, среди которых умение расположить к себе. Он обязан быть образованным, обаятельным, знать языки и иметь престижную профессию. Конечно, все эти вопросы можно было бы решить, наняв специалистов, но подобные действия были бы напрямую связаны с риском разоблачения.

Варяг умел работать как целый научно-исследовательский институт и по своим способностям максимально подходил на роль держателя российского общака. Воровской общак — это не кованый сундук, до самого верха набитый купюрами, на котором восседает суровый страж в рыцарских доспехах. Основное правило заключается в том, что деньги без конца должны работать и приносить как можно большую прибыль, и Варяг старался вкладывать капиталы в недвижимость, день ото дня поднимающуюся в цене. Он скупал целые комбинаты и заводы, и рабочие, проявляя недюжинное капиталистическое усердие, даже не подозревали о том, что своим трудом приумножают воровской общак. Варяг не без гордости думал о том, что, пока он находился за границей, воровская касса увеличилась почти в четыре раза.

Всего этого Владислав не мог поведать братве, потому что общак — это куда больший секрет, чем тайна исповеди. И всякий, кто пожелает хотя бы через щелочку заглянуть через ее плотную ткань, подлежит немедленному уничтожению. Единственное, в чем не было секрета, так это то, что общак представлял собой некоторую «черную кассу», с которой идут отчисления на «грев» в зоны, на подкупы чиновников в судейских мантиях, на сильных адвокатов, а нуждающимся и сиротам на пенсию.

Достаточно было бросить одного взгляда в зал, чтобы убедиться в этом. Владислав всегда был независимым, и это свободолюбие раздражало многих.