Андрей Лыков - Рождение героя

«Искателю» удалось ускользнуть из раскрытой пасти Корпорации. Но удастся ли ему убежать? Этого никто не знал.

Вот уже неделю «Искатель» дрейфовал в гиперпространстве с заглушенным термоядерным реактором и, соответственно, с выключенными системами навигации и жизнеобеспечения. Непростое решение обесточить все необходимые системы Джон принял из соображения маскировки их корабля и невидимости его для сканеров дальнего и среднего действия. Ведь было ясно, что все корабли Корпорации сейчас рыщут по гиперпространству в надежде найти и уничтожить вырвавшийся с Тау-4 «Искатель». Теперь масштабы игры стали понятны — Корпорация не остановится ни перед чем, чтобы уничтожить их, не поскупится на любые расходы. Так что, разогнав корабль в течение нескольких часов на полном форсаже сразу после входа в гиперпространство, беглецы заглушили реактор в надежде, что их «Искатель» с уже набранной скоростью сможет отдалиться на приличное расстояние от места последней встречи с врагами.

С первых же дней полета Джон замкнулся в себе. Любых разговоров, не относящихся к их полету, он пытался избегать. Джон даже не поведал Кэтрин о том, что на протяжении последних дней под именем Джона Грея у них в плену был не кто иной, как президент Корпорации Ричард Байс. Главный виновник всех их бед, с чьего одобрения или приказания совершались все преступления Корпорации по отношению к членам геологоразведочной экспедиции, был у них в руках. И они упустили его. Да еще потеряли своего друга. Это заставило Джона уйти в тяжелую депрессию, вполне соответствующую образу жизни, доступному на затерянном в гиперпространстве обесточенном корабле.

Сейчас их с Кэтрин жизнь состояла лишь из поочередных вахт на мостике, где необходимо было следить за приближающимися навигационными опасностями по датчикам автономного питания с бортовых аккумуляторов. Так как корабль все же успел набрать приличную скорость, Джон не особо опасался, что их снесет случайным гравитационным потоком, но все же следил за мощностью сигнала с маяка одного из гиперпространственных торговых путей, по направлению к которому и было придано ускорение «Искателя». Маршрутный маяк означал место, где можно было найти ворота выхода из гиперпространства, которыми пользовались небольшие корабли, не оснащенные гиперпространственными двигателями. Теперь, когда реактор корабля был заглушен, чрезвычайно важно было не затеряться в этом совершенно пустом пространстве, переливающимся пятнисто-красными тонами.

Второй немаловажной задачей наших беглецов стало само выживание на корабле с полностью отключенными системами жизнеобеспечения. К сожалению, «Искатель» был не штатным исследовательским кораблем Корпуса для заброски экспедиций на далекие и опасные планеты, а простым малым транспортом Корпорации, поэтому Джон не нашел никакого специального оборудования для выживания в грузовых отсеках корабля. С большим трудом был найден автономный обогреватель, вероятно, попавший сюда по чистой случайности, а может, потому, что бывший капитан этого судна часто замерзал при штатных температурах на борту.

В любом случае сейчас этот генератор тепла, основанный на химической реакции, был как никогда необходим Джону и Кэтрин, начиная со второго дня их полета, когда температура в помещениях корабля стала падать и кое-где достигла минус 100 °C Теперь беглецам приходилось жить прямо в рубке корабля, которая по размерам была не больше 20 м 2. Тут можно было поддержать температуру хотя бы выше 0 °C. Также на борту нашлись утепленные комбинезоны и пара спальных мешков, что помогло Джону и Кэтрин как следует выспаться во время своих отдыхов от вахт и не растрачивать сверх меры запас тепла обогревателя.

Джон по несколько раз в день надевал на себя всю найденную в кладовой одежду, а также комбинезон химической защиты с маской для головы для большей теплоизоляции, и уходил в небольшой реакторный отсек, расположенный рядом с рубкой. С каждым разом он возвращался все более обеспокоенным, но не раскрывал причин своего расстройства перед своей спутницей. Один раз он вернулся вместе с непонятно где найденной брошюрой под названием «Руководство по эксплуатации ядерного реактора кораблей типа „Искатель“ ранних серий». Но прочитать что-то в ней кроме названия так и не удалось — холод полностью заморозил бумажные страницы руководства и они крошились в мелкую пыль при попытках их перевернуть. Кэтрин понимала, что что-то идет не по плану Джона, но спрашивать о положении дел не решалась. Она видела, что он делает все, что в его силах, для того, чтобы выйти живыми из создавшейся ситуации. Корабль уже представлял собой полностью промороженный кусок металла с небольшим островком тепла на капитанском мостике. Если бы в коридорах «Искателя» было изначально больше влаги, сейчас бы там с пола росли ледяные сталагмиты, а с потолка свисали белые сталактиты. А человек, случайно прикоснувшийся к внутренней обшивке корабля голой рукой, потерял бы свою конечность навсегда.

Джон, который так давно хотел остаться с Кэтрин наедине, сейчас чувствовал себя отвратительно. Скоро ему придется признаться ей, что их шансы на выживание равны нулю. Но пока отчаиваться было нельзя, надо было просто продержаться в этом холоде как можно дольше.

На четвертый день индикатор запаса энергии обогревателя заморгал желтым светом. Запаса тепла оставалось совсем немного. Уменьшив его мощность еще в два раза, Джон просчитал, что даже теперь, когда в рубке стояла минусовая температура, обогревателя не хватит больше, чем на пару суток.

Все сложности, связанные с пребыванием на корабле, большем похожем на морозильную камеру, Кэтрин переносила с мужеством. Раны, полученные еще при побеге с «Голиафа», то есть неделю назад, уже давно полностью зажили. Теперь ее беспокоило только состояние Джона. Он уже не предпринимал попытки выходить за пределы еле обогреваемой рубки корабля. Он полностью ушел в себя и даже во время их единственного совместного времяпрепровождения — завтраков и ужинов концентратами, тогда, когда один из них сдает вахту и идет спать, а другой готовится вступить на нее, — Джон не проявлял желания общаться. И во время бодрствования он, отыскав где-то непонятно как тут оказавшуюся ветровку, накидывал на голову капюшон, закрываясь им полностью, сидел неподвижно у дальней стены, медленно вдыхая еще более или менее пригодный для дыхания холодный воздух. Казалось, он хочет разучиться дышать, оставить хоть немного кислорода для Кэтрин.

«Надо что-то сделать, — думала Кэтрин. — Если он так и будет винить себя за смерть Лукаса и остальных, все может плохо кончиться».