Андрей Лыков - Рождение героя

Перед очередным сеансом включения автономных сенсоров наблюдения за навигационной обстановкой Кэтрин встала между пультом управления и вступающим на свою вахту Джоном.

— Кэтрин, иди спать. Мой черед разговаривать с пустотой.

— Нет, Джон. Сперва ты поговоришь со мной. До включения сенсоров еще целый час.

— Ну, — тихим голосом ответил Джон, — тогда разбуди меня через час. Сейчас я не в настроении разговаривать.

Таким подавленным он еще никогда не был. Нерешительно обернувшись, он поплел в угол к своему спальному мешку.

— Черт возьми, Джон. Я не подпущу тебя к датчикам, пока мы не поговорим. Твое состояние может отрицательно повлиять на итог нашей экспедиции.

— Отрицательно повлиять на итог нашей экспедиции?!! — Джон неожиданно сорвался на крик. — Да вы, спецы, действительно как роботы. Какой итог, какой экспедиции? Все, ее нет! Еще неделю назад нас было девять человек. Теперь все, кроме нас, мертвы! Все… Стич, Дзен, старина Мэт и даже беззащитный Лукас. Он был чист и наивен как ребенок. Он мог совершить научное открытие, перевернувшее бы весь мир… да что открытие, он мог пойти и на геройский поступок. Он был честен и верен своему долгу до конца. Не то что…

— Договаривай! Не то что я? Джон, ты все еще не доверяешь мне? Я же…

— Постой, Кэтрин. Я хотел сказать… — Джон совсем осунулся и опустил голову, казалось он говорит из последних сил. — Я хотел сказать, не то что я. Дело в том, что Корпорация еще до экспедиции предложила мне сделку. Наверняка такую же, как и тебе, — деньги или крупные неприятности. Всего лишь за лояльность ко всему происходящему. Я отказался. Они не ожидали этого. Видно, так удивляли их не многие. Но все же они пригрозили, что, если я придам огласке наш разговор, они убьют и меня и моих близких. Я струсил… И… промолчал. Я думал, что тут такого. Я же никого не предал. Я отверг их грязные предложения и просто промолчал. Как говорится, изобразил легкий приступ склероза. Как часто так бывает. Идешь себе по жизни, у тебя хорошее настроение, не пусто в кармане, и вдруг ты видишь то, чего совсем не хотелось бы. Совесть требует, чтобы ты разоблачил мерзавцев, помешал избиению слабых, но тело вдруг охватывает страх, и ты молчишь. Переходишь на другую сторону улицы. А самое главное то, что потом ты думаешь, что ты же не мерзавец и не подонок. Просто законопослушный гражданин, не заметивший ничего, о чем надо трезвонить на каждом углу. Пусть кто-то другой поднимет шум, встанет под удар, а ты сразу же прибежишь на помощь… Вот такая я сволочь, Кэтрин. И поэтому мне больно…

Джон сел на пол у стены и два кристаллика слез упали на пол, сразу же превратившись в лед.

— Джон, ты не трус. Ты доказал это. Просто ты был бессилен против Корпорации в рамках общества. Ты ничего не мог сделать, но в конце концов сделал.

— Знаешь, Кэтрин, ведь чувство вины это не единственное, что гложет меня сейчас. Есть более сильное чувство. Это чувство ненависти. Я ненавижу всех продажных тварей, которые позволяют мерзавцам творить их подлости. Всех прихвостней Корпорации, чиновников, а самое главное президента Корпорации — Ричарда Байса. Как жаль, что я не убил этого серого кардинала, пока он был у нас в руках. Как я мог быть таким болваном…

— Что? Серый кардинал у нас в руках? Ты хочешь сказать, что пленник с «Голиафа» Грей был на самом деле президентом Корпорации?!!

— Да, я понял это только после того, как он улизнул от нас, взяв в заложники Лукаса… Я видел не раз его в информационных передачах, но узнал только когда предположил, что это мог быть он. Проклятая косметическая хирургия… Да и все остальное сходится. Во-первых, он был на «Голиафе» во время проведения одной из деликатных и важных миссий для Корпорации, жил там в одной из самых шикарных кают в двух шагах от адмиральского звездолета. Во-вторых, ранившие тебя штурмовики искали не нас, а как раз эвакуировали его с «Голиафа», взбудораженного нашим побегом. В-третьих, мы же помним все его высокопарные и напыщенные разговоры о Корпорации и окружающем ее мире придурков. И самое главное тот факт, что обезумевший пилот с «Искателя» открыл люк корабля как раз в нужный для нас момент, увидев разыскиваемого всеми силами человечества своего президента, помог мне догадаться об истинном лице нашего пленника. И наконец, кстати, ты этого не знала, это по его вине я остался на тонувшем корабле на Тау-4. Надо было рассказать тебе про это сразу.

— Это уж точно. Это ж надо, какая у него выдержка. По его приказу уничтожили нашу экспедицию, а он так высокомерно держался с нами.

— Да, выдержка или просто отсутствие совести. Хорошо, что я сохранил перстень, который он обронил на звездолете. Теперь есть повод еще раз наведаться к нему и вернуть утраченное. Я ему кольцо, он мне расплату за содеянное — свою жизнь!

— Да, Джон, только успокойся. Ты неважно выглядишь, а ненависть не самый лучший стимул для выживания.

Действительно, Кэтрин и не подозревала, как плохо обстоят дела со здоровьем у Джона. Последние сутки в пути при минусовой температуре не прошли бесследно. Джон дышал отрывисто и часто, но было видно, что даже этого объема кислорода его легким не хватало. Уже сформировавшиеся борода и усы мешали увидеть бледно-серый оттенок его лица.

— Да, ты права, милая Кэт. Но это еще не все… Видишь ли, из-за всех этих событий я совершил непростительную ошибку. Я заглушил реактор, не изучив его характеристики. Дело в том, что тут стоит реактор ранних серий «Искателя»…

— Это значит…

— Да, мы не сможем запустить его самостоятельно. Надежда лишь на то, что мы наткнемся на торговый караван с судном, имеющим гравитационный луч или другое спасательное оборудование. Прости меня, Кэтрин. Я, наверное, скоро потеряю сознание… Тут в последние дни очень холодно. Я сохранил для тебя запас энергии нашего обогревателя. Ты ведь космодесантник-спец — продержишься еще как минимум два дня. А там «Искатель» уже будет у гиперпространственных ворот торгового маршрута и есть очень хорошие шансы… Жаль, что так вышло. И я не успел сказать, что… я тебя…

Тут голова Джона упала набок, и лишь крохотные облака пара, исходящие из его ноздрей, показывали, что он еще жив. Только сейчас Кэтрин поняла, чего стоили ее спутнику эти дни, проведенные на замороженном капитанском мостике «Искателя». Даже ей, космодесантнику-спецу, уже было трудно дышать и двигаться, а тело дрожало от холода. Чего же говорить о простом человеке, не запрограммированном на генетическом уровне на преодоление любых неблагоприятных условий. Да, он не включал обогреватель на полную мощность, чтобы дать ей шанс на спасение. В груди Кэтрин пробудилось непонятное ей чувство, давно не дававшее ей покоя. Теперь же оно полностью завладело ей. Она знала название этого чувства — любовь.