Эдуард Голубев - Смотрящий

Ночью, он клянётся, что в дверь именно постучали. На пороге стоял белый волк, который поднявшись на дыбы, передними лапами ударил в грудь и повалил на пол, заставив на четвереньках проползти полдома и забиться в углу большой комнаты. Там, в темноте, видел только светящиеся глаза прямо перед собой и почувствовал, как на голову легла тяжелая лапа. А вот дальше, пацаны, как говорится, у страха и глаза велики, тем более под кайфом. Начал такое нести, что на голову не оденешь. Говорит, что из глубины комнаты раздался голос, но не человеческий, а какой-то медленный басистый, протягивающий каждый слог, как на магнитофоне, когда плёнку зажевала, который произнёс только два слова: “ Где-е таб-лет-ки?”

— Бред какой-то, — проговорил Башкир, — ладно, что дальше?

— Первая мысль, которая пришла к нему, что так его ещё никогда не пёрло, но удар лапой по голове и сжавшиеся когти на лысом черепе, подсказали, что всё происходит наяву. Кстати, следы от них на темечке остались. Он начал рассказывать, что лаборатория закрылась, и таблеток давно не было, поэтому сейчас сидит на “винте”. Потом сказал, что недаром ментов называют оборотнями в погонах, а когда я спросил, как ушли, ответил, что испарились. Затем он вырубился.

— Пурги, конечно, хватает, но и есть, о чём покумекать. Это всё? — Башкир явно был озадачен услышанной историей.

— Дальше я направился к окраине. Время раннее и хватало с головой. Решил посмотреть на поле, где они шли ночью. И вот, что интересно. На завод, как ты пояснил, они двигались классической стаей, а вот из города в лес возвращались цепью по одному на расстоянии метров пятнадцать друг от друга. Поверь, не ошибаюсь, это было чётко видно на влажной земле. Я несколько раз прошёлся и проверил. Можешь это объяснить?

— Цепью, говоришь, шли. Как в наступление? Хотя, нет. Они же возвращались. И что это значит? — вопрос был обращён к самому себе.

— Думай, ты здесь жираф большой, ему видней, — каламбур из песни Владимира Высоцкого заставил всех улыбнуться и разрядил обстановку, прогнав задумчивый фон, наполнивший комнату.

Эта шутка, как и положено, была настоящей, так как несла в себе долю правды. Башкир был выше всех в этой компании, и за всю свою жизнь ему приходилось несколько раз объяснять свой рост, отвечая на то, что тюрки бывают только маленькими. Его народ делится на два типа. Один, их большинство, напоминают монголов и называются степные башкиры, те, действительно, низкие, а второй, к которому относится он, это лесные. Именно они отличаются высоким ростом, более смелые и независимые. Он всегда гордился тем, что, будучи уроженцем Уфы, жил по соседству на одной улице с Юрием Шевчуком и поэтому в бардачке его машины лежали компакт-диски, подписанные только тремя буквами ДДТ, а песня “Белая река” стала его гимном по жизни. Башкир часто рассказывал об этой реке, вспоминая, как после тренировок по боксу, ранним вечером, он легким кроссом бежал со стадиона “Динамо ”на берег к железнодорожному мосту, окунуться в прохладной воде и отдохнуть. Ностальгия о городе детства и отрочества не была чужда ему. Тогда его называли только по имени, которым он очень гордится — Ильдар, означающее «правитель».

— Подойдем с другой стороны. Цепь выстраивают для прочёсывания района, чтобы ни одна мышь не проскочила. То же самое делают и в лесу. Значит, волки ищут того, кто находится на их территории, но не пойман ими. А там, — Башкир выкинул указательный палец в сторону леса, — есть только Лесник, больше никого. Из этого следует хорошая новость — он ещё жив и эти твари пока ничего ему не сделали.

— Ты не переоцениваешь этих собак?

— После сегодняшней ночи у тебя есть сомнения в их способностях? — вопросом на вопрос ответил Башкир.

— Как-то с трудом верится.

— Ничего не поделаешь, всё говорит только об этом.

— Кстати, совсем забыли о том типе, который Толяна замочил. Что думаешь по его поводу? Может он в лесу и волки ищут его.

— Вряд ли, если он там, Лесник нашёл бы его за это время, а на последней встрече он не сказал ни слова. Скорей всего, его уже давно нет в городе. С двадцатью тысячами баксов можно залечь спокойно на дно далеко отсюда. Не поймали по горячему, а теперь, тем более поздно. Решим эти проблемы, а когда всё успокоится, кинем клич братве, может и срисуют его где-нибудь.

— Просто бесит, из-за него всё началось.

— Он тут не при делах, — рассудительно начал отвечать Башкир, — “центральные” при любом раскладе пытались бы отжать лабораторию. “Две пачки” за этим сюда и ехал. А сейчас, благодаря этому типу, их на одного меньше. Сказать честно, мне он уже не интересен.

— Ну, тогда, остался один вопрос? Когда на охоту пойдем, собачек пострелять, да, может и гранаты покидать. У нас их пол ящика осталось, штук десять, на всех хватит.

— Эти собачки сожрут тебя и даже не икнут. Честно, Боцман, ты мне иногда кажешься непуганым идиотом, — Башкир повысил голос, его начали нервировать эти вопросы, — головой подумай, гранату в лесу кидать! Чтоб она стукнулась об ветку или ствол и прилетела к тебе под зад. Ты нормальный? Оставим их здесь, я только парочку возьму на всякий случай. Может в берлогу придётся закинуть или в нору волчью.

— Да, не злись ты. Одичал я здесь на этой забытой Богом станции. Развеяться хочется…, тёлок нет, так хоть взорвать что-нибудь.

— Проехали. И не забывай, нам ещё “центральных” надо будет встретить с “подарками”, поэтому в лес ничего лишнего из арсенала брать не будем. Короче, выдвинемся на поиски хижины Лесника завтра перед самым рассветом, уверен, он плотно засел в ней и эти твари не могут его достать. Но следить за сигнальной ракетой никто не отменял. Днём проверить машины и ещё раз всё оружие.

— Так точно, Башкир. С нами Бог и Андреевский флаг! — настроение Боцмана резко поднялось в предвкушении перезарядить свой праздничный автомат, — завтра дадим жизни!

Спустя пять минут комнату наполнил шелест тасующейся колоды карт: кто-то же должен был сбегать в магазин за аперитивом в виде водки и десертом в виде пива. Подходило время завтрака.

Мой сон был нарушен громким движением наверху. Вскинув руку, посмотрел на часы, нажав кнопку подсветки. Было одиннадцать часов вечера, то есть поспал всего не больше двух часов, но этого вполне хватало после не самого трудного дня в моей жизни. Поднявшись с постели, убрал книгу с пола и подошел к крышке подвала. Я застыл, вслушиваясь в происходящее и пытаясь определить, что задумали волки. Уверенность, что ночь будет полна бодрящих захватывающих событий, полностью захватила и заставила организм начать выбрасывать в кровь первые порции адреналина. Лесник также проснулся и негромко окликнул: