Андрей Троицкий - Москва Икс

— Эти бумаги — туфтовые?

Ильин не услышал этих слов, но прочитал вопрос по губам. И выдавил из себя:

— Нет. Клянусь детьми, — нет… Документы подлинные. Там все, как было… С именами и датами. Пусти же…

Он успел подумать, что, возможно, доживает на этом свете последние минуты, а так глупо, так нелепо умирать в самом рассвете сил от асфиксии… Еще он подумал, что Черных, когда проводил с ним инструктаж и рассказывал, как действовать в похожей ситуации, десять раз повторил: главная задача — выманить Кольцова на улицу, чтобы на тротуаре сотрудники органов упаковали объект и отвезли, куда следует. Брать его в помещении, забитом людьми, никак нельзя, если этот тип вооружен, будут случайные жертвы. Если Ильин попадет в неприятную ситуацию, рассчитывает на свои силы, а какие силы после портвейна «Чашма»…

Кольцов крепко прижал противника к себе, а потом обеими руками с силой оттолкнул. Ильин впечатался спиной в витрину, зазвенело и рассыпалось, словно льдинка, толстое стекло. Он вылетел спиной на улицу, оказался на обледеневшем тротуаре, ударившись затылком, потерял сознание, но быстро пришел в себя, постарался сесть и подумал, что самое страшное позади, — он на улице, он остался жив, — и пропади все пропадом. Оттолкнувшись ладонями, присел, чувствуя головокружение и странное неудобство в верхней части живота.

Сумерки сделались синими, до ближайшего фонаря шагов десять, плохо видно, но во внутреннем кармане очки, надо их надеть… Ильин посмотрел на себя и замер от ужаса, — из живота вылезал кусок витринного стекла, страшный, с зубчатыми краями, и такой большой, что трудно было поверить тому, что видишь. Настоящей, ослепляющей боли еще не было, только жжение, будто горячей водой плеснули. Он ухватил осколок двумя руками, дернул вверх, вытащил и отбросил в сторону. Не зная, как остановить кровь, обхватил ладонями чудовищно длинную рану, боком повалился на асфальт и завыл в голос. Через минуту он увидел рядом Черных, тот подбежал, опустился на колени, приподнял его голову и стал что-то говорить, жаль, слов не разобрать.

Посетители чайной расходились, у двери возникла давка. Кольцов попал в людской водоворот, но ловко выбрался, рванулся в обратную сторону, перемахнул прилавок, оттолкнул буфетчицу плечом. Промчался по длинному темному коридору, заставленному пустыми ящиками из-под вина и коробками консервированной кильки.

У служебного выхода на улицу столкнулся с дюжим грузчиком в синем халате, тот замахнулся железной гнутой палкой, которой подцеплял и таскал за собой ящики, но Кольцов, подпрыгнув, сходу ударил его ногой в грудь. Это был встречный удар, от которого не было защиты. Грузчик взмахнул руками и влетел спиной в штабель пустых коробок и ящиков, подпиравших потолок. Сверху посыпались бутылки, какой-то мусор, замигала и погасла лампочка, стало темно.

Кольцов толкнул дверь, ведущую в проулок между домами, темный, заваленный хламом, отделенный от улицы железными прутьями забора, спустился на одну ступеньку. Еще не было непроглядной зимней темноты, сумерки разбавлял свет лампочки под отражателем. Но и в этом скудном свете было видно, как две тени отделились от противоположной стены, зашевелились, двинулись вперед.

Человеческая фигура оказалась перед Кольцовым, когда времени на отступление осталось слишком мало. Он наклонился, бросился вперед, боднул мужчину головой в живот. Когда тот еще не успел упасть, ударил вдогонку кулаком, наугад, куда придется, и прицельно рантом ботинка в колено. Пары секунд не хватило, чтобы сломать ему шею. Кольцов ударил в лицо второго человека, тот вскрикнул, еще не упав, выстрелил в темноту.

Кажется, откуда-то с неба закричали «всем сюда», резанула трель милицейского свистка. Теперь путь на улицу отрезан, но есть другая дорога. Кольцов отступил назад, через крыльцо в коридор, захлопнул дверь, задвинул засов, с другой стороны, кто-то подскочил к двери, стал молотить ногами, не от усердия, от бессилия, — кожаным ботинком железо не пробьешь. Опер отступил назад, выстрелил в замок.

Кольцов выскочил из коридора в подсобку, оттуда в большую пустую комнату, пропахшую гнилой картошкой, — в лучшие времена здесь хранили овощи и консервы. Посередине комнаты стоял подслеповатый старикан в рабочем халате, кепке и очках с толстыми стеклами. Кольцов пролетел мимо, как ураган, стараясь не толкнуть человека, но все-таки задел, старикан оказался в дальнем углу комнаты, кепка и очки улетели в коридор. Кольцов пронесся вперед, свернул налево, пробежал другим коридором, уперся в железную дверь и толкнул ее, — заперта на врезной замок.

Он развернулся и побежал назад. Старикан успел подняться, выйти в коридор и найти кепку. Кольцов подскочил к нему, простучал карманы, нащупал связку ключей, пристегнутую к брюкам стальной цепочкой, отстегнул карабин цепочки, бегом вернулся к двери, нашел в связке фигурный ключ, сунул его в скважину и повернул.

Снаружи оказался дворик, заставленный полусгнившими ящиками. Единственный выход на улицу, — через запертую калитку в дощатом заборе, по верху пустили три ряда колючки, еще не тронутой ржавчиной, с острыми шипами. Другой конец дворика упирался в глухую кирпичную стену, крашенную светло-желтой масляной краской, хорошо видны пролеты пожарной лестницы, поднимавшиеся вверх под углом сорок пять градусов до плоской железной площадки, а дальше новый подъем до следующей площадки. Примерно на уровне шестого этажа лестница обрывалась, вверх вели железные скобы, вбитые в стену.

Со стороны улицы послышался топот ног и голоса. Кольцов бросился к кирпичной стене, растолкал и повалил несколько рядов деревянных ящиков. За забором услышали эти звуки, стали стучать ногами в доски, кто-то повис на заборе, но колючка не дала лезть дальше. Пожарная лестница слишком высока, с земли не допрыгнуть, Кольцов забрался на ящики, с них на выступ в стене, подпрыгнул, ухватился за нижнюю ступеньку, составленную из прутьев арматуры, повис на ней, раскачался, забросил ногу наверх и оказался на ступеньке.

Быстро перебирая ногами, хватаясь за шаткие перила лестницы, Кольцов заспешил вверх к первой площадке, здесь чувствовался ветер, холодный и влажный. Кольцов стал подниматься дальше, преодолел все пролеты, когда раздался хлопок пистолетного выстрела. Отсюда, с высоты, видна кучка людей за забором, один из мужчин то ли показывает на него пальцем, то ли прицеливается из пистолета. Новый хлопок, пуля прошла слишком высоко, шлепнула в стену.

Он перелез перила лестницы, ухватился за скобу, перебросил одну ногу, перенес вес тела на нижнюю скобу и стал карабкаться вверх. Снизу трижды выстрелили, пули легли ближе, следующим прицельным выстрелом его могут достать. Ветер дунул с такой силой, словно хотел подхватить человека, как пушинку, и унести в ночь. Вытащив из кармана пистолет, он повернулся назад, держась одной рукой за скобу. Хорошо видно, как за забором топчутся несколько человек в штатском и, кажется, двое в милицейских шинелях, эти люди, наблюдая за ним, чего-то ждали.