Андрей Троицкий - Москва Икс

Черных попросил, — давайте без лирики, мимо пьянства, — прямо к делу. Иванов сказал, что его любопытная юная знакомая, далекая от театра, углядела в ресторане директора одного из ведущих столичных театров Олега Вихрова, человека с феноменальными связями и возможностями, и спросила, что это за мужчина и вот та интересная дама рядом с ним. С Вихровым давно все ясно: года два-три назад он похоронил жену и с тех пор ищет утешения в обществе лучших представительниц женского пола, — это его призвание, хобби, — его жизнь. Обычно девушки завидные, бывшие выпускницы балетной школы при Большом театре, танцовщицы ансамбля «Березка» или «Гжель». На первый взгляд они хороши, но на вкус Иванова, какие-то одинаковые, словно целлулоидовые куклы, — все на месте, но чего-то не хватает.

Новая подружка Вихрова — другого поля ягода, — не из танцовщиц, своеобразная, такую увидишь и сразу запомнишь, — точеное лицо, темные волосы, крупные синие глаза. И фигурка — дай Бог. Она не молодая девочка, на вид тридцать или чуть больше. Есть в ней какой-то внутренний свет, порода. Везет Вихрову, впрочем, завидовать нечему: для женщин он просто нужный человек, искренних чувств к нему никто не питает. И тут как в зад шилом: мало ли, вдруг эта болтовня заинтересует друзей из Госбезопасности. Иванов сказал своей девушке, что скоро вернется, подсел к знакомым за соседний с Вихровым столик и заказал вина.

Он оказался совсем близко от могущественного директора, сидел боком к нему, не попадая в поле зрения, и мог слышать разговор. Он не все понял, пришел-то с опозданием, но общий смысл ухватил, — эта особа просила Вихрова как-то поспособствовать ее выезду за границу, хотя бы в ГДР, а лучше на Кубу. Мол, можно оформить документы, — для нее это не самая острая проблема, что она якобы родственница директора, нуждается в лечении за границей, а он ручается и ходатайствует за нее перед начальством, что не сбежит и вообще — морально устойчива, уже была за рубежом, и никуда не делась, вернулась обратно. Директор — человек всемогущий, ему организовать такую поездку раз плюнуть, а ее благодарность будет безмерна.

Вихров, как и сказано в донесении, называл красотку Алевтиной, видимо, это знакомство для него не новое, но прежде он успеха не имел, только ходил и облизывался. А что за болезнь? — пошутил Вихров. Они рассмеялись. Вихров стал серьезным и сказал, что он может многое, но все-таки — не господь бог, поездка за границу — это не поход в баню, тут надо больших людей подключать, только его ходатайства будет мало. Понятно, на что намекал, — и женщина откликнулась, повторив насчет благодарности, — она будет безмерной. Вихров сказал: тут не надо мудрить со всякими болезнями, это только усложнит ситуацию.

Надо по-другому: оформить Алевтину в ЦК ВЛКСМ или в профсоюзы, прямо в ВЦСПС, на техническую работу, вроде помощника бухгалтера. Сотрудники этих контор не вылезают из заграничных поездок. Алевтине не придется сидеть в душном кабинете, просто в отделе кадров будет лежать ее трудовая книжка, когда очередная делегация поедет за границу, может быть даже в капиталистическую страну, кто нужно похлопочет, сделает пару звонков… И ее включат в состав делегации, — все просто. Собеседница сказала директору, что он гений. Вихров облизнулся и проглотил наживку. Дальше заиграла музыка, Иванов почти ничего не слышал. Пришлось пить вино и ждать, но без результата. Музыка играла долго, с короткими перерывами, а когда выступление закончилось, Вихров с дамой пошли на выход.

Черных внимательно выслушал артиста, задал несколько вопросов и сказал, что случайно в кармане завалялось несколько женских фотографий, возможно, кого-то из этих женщин артист встречал? Вытащил, перетасовал фото, словно колоду карт, развернул веером. Артист без раздумий ткнул пальцем в фотографию Алевтины Крыловой.

— Вы не ошиблись? — спросил Черных, чувствуя волнение охотника, увидевшего близкую добычу. — Это точно она?

Актер снисходительно улыбнулся, можете верить опытному ловеласу, — он узнает женщину, запавшую в душу, даже в полной темноте, без фотографии. Черных убрал карточки.

— Эта встреча в ресторане состоялась третьего дня? Может, раньше?

— Езжайте в ресторан ВТО, метрдотель подтвердит мои слова. Этот жук все помнит.

Итак, Крылова жива и неплохо выглядит после инцидента на путях, где ее сбил скорый поезд. Но чьи останки показывал в морге Ремизов? Для каких целей Крыловой нужно инсценировать свою смерть — понятно, она не хочет встречаться с сотрудниками Госбезопасности и отвечать на неудобные вопросы, она боится разоблачения, следственной тюрьмы, ей есть чего бояться…

Но откуда у этой особы документы, чтобы подтвердить ее родство с Вихровым? И паспорт, чтобы выехать из страны? Она ведь сказала, что документы — не проблема. Это для кого же в этой стране не проблема паспорт с разрешением ОВИРа на выезд? Или бумаги о родственных связях с Вихровым? Родства нет, но можно достать документы, что Вихров и эта дама — родня, так получается. Она эти документы нарисует или на кухне в кастрюле приготовит, как готовит борщ? Чудеса.

Черных задал уточняющие вопросы, получил ответы и сказал, поездка этой красотки за рубеж вряд ли состоится, а вот Иванов пусть не волнуется, даже если театр соберется не в Болгарию, а в Нью-Йорк, Париж или Рим, — он будет первым в списке на выезд.

Черных вернулся на службу, позвонил в приемную заместителя начальника второго главного управления КГБ генерал-майора Петра Карповича Шумилина и сказал, что есть срочное сообщение. Вскоре оттуда перезвонили: ждут через час. Черных рассказал, как повернулись обстоятельства дела и попросил выделить несколько оперативников для слежки за театральным директором Олегом Вихровым.

Четыре дня прошли впустую. Директор, как неутомимая пчелка, порхал от ресторана к любовнице, молодой массажистке, и обратно в ресторан, попутно на ходу встречался с темными личностями, обделывал какие-то делишки, звонил высоким чиновникам, что-то просил и что-то обещал. На пятый день его, выходившего из театрального подъезда, остановили и засунули на заднее сидение казенной машины, отвезли в ближайшее отделение милиции, так было удобнее, спустили в подвал и оставили в следственном кабинете.

Первый час с Вихровым разговаривал Соколик, заносил в протокол общие данные, год и место рождения, образование и проч. Вихров так переживал, так волновался, что с разрешения Соколика принял пару импортных пилюль от давления, но это не помогло, носом вдруг пошла кровь, которую долго на могли успокоить. Еще через час приехал Черных, открыл дверь, увидел директора и пошатнулся, как от удара: Вихров, бледный как смерть, сидел на стуле посереди кабинета, пальто и пиджак валялись на полу, белая рубаха, расстегнутая до пупа, голая грудь, — вся залито кровью.