Андрей Троицкий - Москва Икс

Черных, решив, что Соколик опять опережает события, лезет с кулаками, хотел вызвать его в коридор и отчитать, но недоразумение быстро разъяснилось. Оставшись с директором один на один, Черных представился, сказал, что допрос останется в тайне для всех знакомых режиссера и не будет иметь последствий лично для уважаемого Олега Вадимовича, если он правдиво ответит на несколько вопросов. Беседа длилась часа два. Вихров немного успокоился и рассказал, что познакомился с очаровательной Алевтиной Крыловой в Питере, просто в ресторане, она пришла с подругой, сидела за соседним столиком, а он был в тот вечер один и тосковал.

Слово за слово, они долго гуляли по городу и расстались у ее подъезда, он настаивал, но она отказала. Потом была еще одна встреча, но никаких гостиниц, кроватей, никакой пошлости. Тогда Вихрову казалось, что он встретил большую любовь, возможно, последнюю, они дважды встречались в Москве, один раз ходили на закрытый показ скандального итальянского фильма, другой раз посидели в ресторане ВТО. Просьба Алевтины помочь с выездом за границу его не удивила, он выслушивал от женщин и не такие вещи, конечно, он дал слабину, согласился, через одного большого человека в ЦК ВЦСПС, устроить ее по профсоюзной линии на какую-то должность, а потом отправить в составе делегации куда-нибудь в Европу.

Дело требовало времени, минимум двух-трех месяцев, но Алевтина спешила. Обещала перезвонить уже на следующий день после ресторана, но пропала, возможно, она чего-то испугалась, но чего именно? Вихров, как честный человек, даже хотел в КГБ обратиться, но боялся, что не поверят, — прямых доказательств этой страшной догадки у него нет. Вот и все: как на исповеди. Ладно, хватит, — махнул рукой Черных.

Он закрыл папку с записями и внимательно посмотрел на режиссера:

— Вы, уважаемый Олег Вадимович, венерических болезней не опасаетесь?

— Опасаюсь, — кивнул Вихров, он уже справился со страхом и хотел выглядеть бодрым. — Но это профессиональный риск. Красивые женщины увядают без театра, а я без них. Недавно в «Литературной газете» читал, что американцы в Африке ставили опыты на обезьянах, ну, чтобы получить новое биологическое оружие. Вирус как-то вырвался на свободу из их лабораторий и теперь распространяется в США. Передается через кровь и половым путем. Лекарства от него нет, а муки страшные. Называется — СПИД. Вот чего бояться надо, а не триппера. Правда, в газетах пишут — до нас этот ужас не дойдет.

— Вы верите газетам? — Черных улыбнулся, не разжимая губ. — Дойдет ваш СПИД и сюда. И очень быстро.

Он вызвал из коридора оперативника и приказал, чтобы Вихрову дали умыться и на казенной машине доставили до дома. Тот засуетился, неумело скрывая радость, на прощание протянул Черных руку, но тот руки не подал.

Вечером была назначена встреча с фронтовым другом покойного отца, отставным генерал-майором Сергеем Климовичем Озеровым, он когда-то помогал Черных делать первые шаги в Центральном аппарате КГБ, взял за руку и провел по этому огромному лабиринту, с его широкими улицами, темными закоулками, тупиками и страшными подвалами, кое-чему научил, позже предлагал запросто устроить перевод из второго главного управления в первое, во внешнюю разведку, на хорошую должность. Черных долго колебался, переводиться или нет, пару ночей не спал, с бывшей женой советовался, — и отказался.

Озеров, высокий и сухопарый, с короткой стрижкой седых волос, явился в ореховый зал ресторана «Прага» точно в шесть. В темном в полоску костюме, бордовом галстуке и оксфордских ботинках он был похож на иностранца. Сергей Климович больше десяти лет работал «под дипломата» в Америке, усвоил хорошие манеры, после выхода в отставку, разумеется, в узком кругу единомышленников, стал резко отзываться о некоторых руководителях Комитета и высших партийных чиновниках, впавших в маразм, которые цепляются за власть уродливыми ручонками и не уйдут, пока их не вынесут из служебного кабинета вперед копытами.

Он заказал фирменную закуску, — жульены с грибами и курицей, рыбное ассорти, на горячее — телячьи котлеты и водки. И пока ждали, перешел к делу: мол, когда-то я предлагал перейти в разведку, Черных отказался, а теперь получается, что передумал, — сам позвонил и спросил, можно ли это устроить. И правильно, что позвонил, еще бы пару лет, — и было поздно, а Озеров рад помочь, он побывал на приеме у самого большого чекиста, своего старого приятеля, тот полистал личное дело Черных и ответил, — не возражаю, только пусть погасит прежние долги.

— Поздравляю, — Озеров наполнил рюмки, выпили. — Это правильное решение. И твой отец, будь он жив, одобрил этот выбор.

— Спасибо, — пробормотал Черных, он не думал, что дальнейшая судьба решится так быстро. — Вообще-то я ждал другого результата. Думал, из-за тех анонимок дальше ходу не дадут.

— Ты хороший чекист, главное, знаешь оперативную работу. Поэтому тебя не тронули. А теперь появилась возможность свалить из Союза на несколько лет и пересидеть смутное время за границей. Пока Горбачова, этого шута горохового, не уберут, — порядка все равно не будет. На днях я ужинал в первом в Москве частном ресторане, на Кропоткинской. О нем много писали журналисты, которым устроили ужин с выпивкой за счет заведения. Все как в обычной столовке, только щи погуще. А хозяин — уголовник. И вокруг одни урки, да девки с панели. Эти уркаганы — новый класс хозяев. Господи, а если придет к власти дурак почище Горбачева? Россия пойдет по рукам, как беспутная баба. Ее напоят, изнасилуют и обворуют до нитки.

— Мы же сможем вмешаться и все исправить.

— Шутишь? Если бы Андропов был жив, — другое дело. Сейчас Госбезопасность медленно превращается в аморфную бюрократическую структуру. Контору, где трудоустраивают сынков высокопоставленных родителей. Я точно говорю: если Горбачев или кто-то вроде него удержится у власти еще несколько лет, — быть беде. Страну как кусок говядины кинут на съедение молодым волкам. А за ними будут стоять теневые дельцы с большими деньгами и лагерные паханы. Они быстро раздербанят весь СССР.

— И что, сидеть и ждать, когда Горбачев срыгнет?

— Ну, способ ускорить события все же есть: поднять из могилы Сталина, — отшутился Озеров. — Батька усатый решил бы вопрос. И главное, сегодня еще остались люди, которые выполнят приказ. Дадут Горбачеву время, чтобы собрать всех домашних и дойти до ближайшей стенки. И так со всеми остальными, его друзьями. А через месяц можно Сталина обратно в могилу укладывать. А то еще войдет во вкус, и нам, чекистам, устроит новый 1937-й.

— А мы к этому не готовы, — улыбнулся Черных.

— Главный спросил: куда ты хочешь? Ну, я взял на себя смелость ответить: в Америку. И лучше всего не в столицу, не в Вашингтон, а подальше от официальных лиц, интриг, сплетен, — на другое побережье, к Тихому океану, в Сан-Франциско. Там наше консульство, есть корреспондентский пункт ТАСС. Главный подбросил такую мысль: что если Черных будет работать не под дипломатической крышей, а журналистом. Это избавит тебя от восьмичасового присутствия в консульстве, позволит свободно перемещаться по городу. Ты же знаешь, что я несколько лет работал в Сан-Франциско, ну, перед переводом в Нью-Йорк. Очень люблю этот город и Западное побережье.