Виктор Степанычев - По прозвищу Викинг

Вот только Викингу здесь делать уже было совсем нечего, и он чувствовал себя лишним в этой деловой суете. Разорвав фольгу и неохотно поковыряв пластмассовой вилкой в пресной пище, он отодвинул пакет в сторону.

Руэнтос спросил:

— Ну как, пришел в себя?

— Отдохнул... — неопределенно пожал плечами Викинг.

— Минут через сорок прилетит министр. К встрече почти все готово, — сказал Руэнтос и на мгновение задумался. — Ты знаешь, я до самой последней секунды не верил, что операция будет успешной и пройдет так гладко. До сих пор в голове не укладывается этот неожиданно свалившийся на голову расклад с Идальго и «Красным легионом». Кто бы мог подумать, что террористы кружат совсем рядом? Более того, от этого дела потянулись крепкие ниточки и дальше. После моей информации начал активничать Интерпол, хотя, мне кажется, у них уже были какие-то завязки. Кстати, похоже, мы решили еще одну очень важную проблему — в общей суматохе застрелили Генри Россета. Идиот полез на рожон под пули, и мои ребята его скосили.

— Как решили проблему? — удивился Викинг. — А реакция его семьи?

— Думаю, что с этим не будет проблем. Легенда уже есть, и она должна всех устроить: герой вьетнамской войны погиб в схватке с террористами. Есть отголоски слухов, что вполне разумный Россет несколько тяготится выходками своего брата. Думаю, он не будет дотошно лезть в детали случившегося. Версия борца, павшего смертью храбрых в борьбе с мировым терроризмом, просто великолепна. Она выгодна и для него, и для нас. Вряд ли родственники Россета захотят скандала и, соответственно, сворачивания своих предприятий в Сьерра-Марино, приносящих им солидную прибыль. Какое у тебя мнение по этому поводу?

— Никакого, — сказал Викинг. — Хорошо, что все уже закончилось.

— Вот так номер! Почему такое уныние? — засмеялся Руэнтос. — Главное действующее лицо, раскрывшее небывалый заговор и проявившее чудеса героизма при задержании негодяя, которого уже десять лет не могут выловить спецслужбы доброй половины мира, так наплевательски относится к свершившемуся подвигу. Готовься к встрече с министром и, думаю, вскоре — с Президентом. Наград, цветов, шампанского и прочих знаков внимания и почтения будет намного больше, чем ты можешь себе представить.

— Мне не нужны реклама и известность. Более того, я был бы очень рад, если вся шумиха вокруг этого дела пройдет мимо. Мое пребывание в Сьерра-Марино и задачи, которые предстоит еще выполнить по делу Осколовых и до которых я никак не могу добраться, совершенно не нуждаются в рекламе. Да и времени потеряно много. И моему руководству это вряд ли придется по душе. Есть предложение, чтобы о моем участии в операции знал ограниченный круг лиц. Пусть лавры достанутся кому угодно — министру Вильясу, тебе, Президенту, а я пока побуду в тени под скромным грифом «для служебного пользования». Это очень большая просьба, я настаиваю на ней и считаю, что заслужил, чтобы она была выполнена.

Руэнтос недоуменно пожал плечами.

— Не совсем понимаю... Если реально взвесить, то поимка Идальго, без всякого сомнения, перетягивает дело Осколовых и не идет с ним ни в какое сравнение, — сказал он и на секунду задумался. — Хотя могу принять, как сотрудник спецслужбы, что шум вокруг твоей персоны действительно может оказаться лишним. Уверен, министр притащит с собой корреспондентов, а они ребята дотошные и случайно могут докопаться до ненужных подробностей. Согласен с тобой. Ничего не имею против просьбы и считаю ее вполне законной. Единственное, чего не могу обещать, так это того, что тебя оставят без серьезной награды. Ты ее заслужил, и я буду ходатайствовать о твоем награждении вместе с другими участниками.

— Как хочешь, — поморщился Викинг. — Меня это не слишком волнует. Кстати, ты разобрался с утечкой из своего департамента?

— Разобрался. — Полковник бешено сверкнул глазами, и Викинг понял, что затронул больную тему. — Уже сутки моя служба безопасности разматывает клубок. В департаменте была только одна мелкая крыса, но от нее ведут нити в другие места, к более серьезным людям. Судя по всему, «Красный легион» хотел надежно у нас обосноваться и создал обширную сеть, причем на самых различных административных уровнях. Аресты уже начались. Боюсь только, что Вильяс, в силу своей некомпетентности, начнет трубить о победе и кто-то из агентов влияния уйдет и сядет на дно.

— Ладно, это твои проблемы, и тебе с ними бороться. Моего вмешательства в эти дела, надеюсь, не потребуется. Давай решать, что делать со мной.

— Какие у тебя предложения?

— В лагуне находится катер, на котором я плыл, когда меня захватил Россет. Надеюсь, при штурме острова твои люди его не уничтожили, приняв за ракетный крейсер, и он цел. Я хочу катер забрать, тем более что вещь не моя и ее нужно возвратить владельцу. Хочу уйти в одно укромное место и отсидеться, пока не улягутся все страсти, — сказал Викинг, с удивлением отмечая, как Руэнтос, выслушивая просьбу, застенчиво прячет глаза.

Викинг знал, что чувство смущения полковнику не присуще, и настороженно замолк, ожидая очередной неприятности. Прокашлявшись и покряхтев, Руэнтос поднял на него светлый и прозрачный, как у невинного дитяти, взгляд и виновато пожал плечами.

— Извини! И постарайся понять меня правильно. Я знаю, куда ты сейчас направишься. Могу сообщить, что утренние беглецы благополучно добрались до места и находятся в безопасности. Единственный нюанс — эта безопасность обеспечивается моими людьми. Движение катера от острова до бухточки проследили по радару, и я отправил туда команду для проверки. После этого выставил охрану. Без моего приказа ни один человек оттуда не уйдет. Я не знаю, какие у тебя планы, хотя и догадываюсь о них, но поделать ничего не могу. Если до Арриана дойдет, что его дочь после всего случившегося упорхнула дальше, да еще при моем явном попустительстве, будет грандиозный скандал. В принципе мне плевать на Эрнандо, однако, сам понимаешь, должность обязывает...

Викинг с восхищением и злостью смотрел на Руэнтоса. Он легко просчитал ситуацию. Хватило одного намека, всего лишь нескольких слов в разговоре о том, что через девушку есть выход на Хервасио, чтобы эта хитрая бестия разгадала его планы.

Викинг выдержал паузу, упершись тяжелым взглядом в ясные и безмятежные очи Руэнтоса, и устало, но с чувством подытожил разговор:

— Свинья ты, полковник, больше никто. Как на тебя пахать, так с превеликим удовольствием, а от тебя ничего доброго не дождаться, одни проблемы.

— Еще раз приношу свои извинения, но в этой ситуации ничего поделать не могу, — виновато развел руками полковник. — Давай развяжемся с этими террористами, и я, клянусь, всех своих кину на дело Осколовых. Сьерра-Марино перевернем с ног на голову, но с этим делом разберемся. Даю слово!