Александр Ушаков - Воровская зона

— Я нашла его, — пояснила Зоя, протягивая его вместе с кассетой Баронину, — в письменном столе…

Баронин быстро развернул листок, и в глаза ему ударил до боли знакомый бисерный Мишкин почерк.

Рокотов Артем Ильич… Директор посреднической фирмы по продаже пиломатериалов… Встречался с представителем СП Пак Чи Кханом три дня назад… Дальше шли цифры. И Баронин сразу же узнал их. Это была та самая серия и номера, что и на банкнотах, найденных у якобы повесившегося Попова, а также у Туманова и Бродникова. Так… В день своей смерти, а виделись они только утром, Мишка ни словом не обмолвился с ним об этой серии. Значит, он получил информацию позже, за что и был убит. Что ж, грустно подумал про себя Баронин, Мишка и после смерти продолжал помогать ему, как всегда помогал при жизни…

Вставив кассету в стоявший на столе приемник, Баронин сразу же услышал бодрый Мишкин голос.

«Слушаю вас!»

«Есть кое-что новое по Попову! — ответил ему его абонент, и Баронин сразу же насторожился. — Надо срочно встретиться!»

«Да, конечно! — проговорил Михаил. — Когда и где?»

«Я заеду за тобой! Жди меня у табачного магазина через пятнадцать минут!»

«Договорились!»

Баронин извлек кассету из магнитофона.

— Спасибо, Зайка, — мягко проговорил он. — Для меня это очень важно…

— Это последний разговор Миши из дома… — вздохнула женщина. — В тот вечер я уронила телефон с магнитофоном и поставила другой, а разбившийся убрала в чулан… Неделю назад я разбирала кое-какие вещи и наткнулась на эту кассету… Прослушав пленку, я подумала, что тебе это может быть интересно… Хотя я, конечно, понимаю, что тебе не до Миши…

И в тоне, каким она произнесла последние слова, не было ни обиды, ни разочарования.

— Сделай чайку, Зоя, — попросил Баронин, сгоравший от нетерпения остаться один. — А я еще разок прослушаю пленку!

— Да, конечно, Саня, — кивнула Зоя, с трудом сдерживая слезы, — сейчас сделаю…

Баронин вместе с нею вышел из кабинета и, взяв оставленный им в прихожей «дипломат», быстро вернулся назад. Достав из него записанную в Дальнегорске пленку, он вставил ее в магнитофон и еще раз прослушал беседу Виригина со звонившим ему из Николо-Архангельска человеком, на следующий день посетившим четыреста шестой номер «Золотой гавани». Да, все правильно, это был он… И теперь Баронин был уверен: повешенный у себя на квартире быками Гориллы Попов делал каким-то таинственным способом деньги вместе с властями предержащими! И именно они, эти самые властями предержащие, и санкционировали убийство Лукина… Ну а то, что деньги той же самой серии были обнаружены у сына занимавшего крупный чиновничий пост в городской администрации Ильи Васильевича Рокотова, было уже скорее закономерным, нежели случайным. Правда, сюда почему-то приплетались еще и корейцы. Значит… надо вплотную заняться и господином Пак Чи Кханом. И если следовать логике дальше, то и с ним, и с Мишкой играли одни и те же люди. Ведь найденные у Туманова доллары имели ту же серию, что деньги Попова. А все вместе это означало, что и ему была уготована та же судьба, но пока Бог хранил… Если он, конечно, был вообще, этот Бог…

Когда Баронин снова появился на кухне, Зоя сидела за столом и курила. Она внимательно посмотрела на него, но, давно уже приученная не задавать лишних вопросов, ничего не спросила. И Баронин, всегда презиравший патетику, неожиданно для самого себя сказал:

— Те, кто убил Михаила, подставили и меня! И если бы меня не уволили…

Он недоговорил, поскольку при его последних словах Зоя вздрогнула и в ее глазах промелькнула тревога.

— Как же так, Саня? — спросила она.

— Да все также! — зло усмехнулся Баронин. — Помешали жировать!

Его вдруг охватила такая же ярость, какую он испытал при раскопках детского кладбища на даче Гнуса. Поморщившись, словно от зубной боли, Баронин вместо чая налил себе полный стакан водки и залпом выпил его. Выдохнув, закусил куском холодного мяса, густо намазанного приготовленной Зоей по особому рецепту горчицей. И с этой горчицей он, похоже, переборщил. Отчаянно закашляв, он замотал головой, и из его глаз покатились крупные слезы. Отдышавшись, он вытащил сигарету и закурил. Несколько раз глубоко затянувшись, он вдруг с изумлением почувствовал, как душившая его еще минуту назад ярость исчезла и ей на смену пришло какое-то удивительное спокойствие.

Зоя смотрела на него с таким странным выражением, словно видела его в первый раз. Ее тоже поразила произошедшая в нем буквально у нее на глазах перемена. И это удивление было так велико, что Баронин, заметив ее взгляд, с некоторым недоумением спросил:

— Ты что, Зоя?

— Ты какой-то… не такой, Саня… — с непонятным для Баронина смущением проговорила она.

— Какой это не такой? — усмехнулся он.

— Страшный!

Баронин ничего не ответил и только глубоко затянулся. Да, Зоя была права… Именно сейчас в нем завершилось то самое превращение, которое уже давно началось в нем. И Зоя со свойственной женщинам интуицией вдруг отчетливо поняла, что именно теперь этот совсем уже другой Саня Баронин, перешагнувший невидимые глазу простого смертного барьеры, действительно пойдет на все. Но слишком неравны были силы, ибо Баронин бросал вызов уже не отдельным людям, а самой системе, а плетью, как известно, обуха еще никто не перешиб. А ей… придется ходить сразу на две могилы, только и всего… И Зоя не выдержала.

— А стоит ли, Саня? — вдруг горячо заговорила она, глядя Баронину в глаза. — Ведь ты один! И если с тобой что-нибудь случится… то я… не знаю…

Она, не договорив, только махнула рукой. Растроганный Баронин пересел к Зое на диван и мягко обнял ее за плечи.

— Странные мы все-таки люди, русские! — улыбнулся он, ласково погладив ее по волосам. — Кричать и ратовать за справедливость готовы до бесконечности, но стоит только перейти к делу, как сразу даем задний ход! И если мы действительно люди, а не тот скот, за который нас принимают, то нам давно уже пора заявить об этом… И мне, Зоя, надоело утираться после каждого плевка в морду! А тебе, — он снова улыбнулся, — я обещаю, что буду осторожен…

Зоя посмотрела ему в глаза, и в ее взгляде на какую-то долю секунды приоткрылось то сокровенное, о чем язык предпочитал пока молчать. И на этот раз смутился уже Баронин. Понимая, что слишком уж близко они приблизились к той невидимой грани, за которой начиналось откровение, он снова вернулся на свое место. Зоя, тоже испытывая некоторую неловкость, поднялась с дивана.

— Я постелю тебе в кабинете…

Баронин, стараясь не смотреть ей в глаза, молча кивнул. Спать ему не хотелось, и он еще долго просидел на кухне, куря сигарету за сигаретой. И только когда за окном просветлело и в кухню начал сочиться серый рассвет, он отправился в кабинет. Быстро раздевшись, он улегся на диван и закрыл глаза. Но сна не было. И он почему-то был уверен, что Зоя сейчас тоже не спала…