Александр Ушаков - Воровская зона

Конечно, хозяин виллы был, что называется, вне конкуренции. Двенадцать лет за «колючкой» плюс отчаянность и смелость, о которой ходили легенды. Это он один пошел на трех вооруженных с ног до головы «пиковых» авторитетов, когда те попытались было бросить вызов николо-архангельской братве. И повел себя так, что уже на следующий день те не только стряхнули прах с ног своих, но еще и прислали Блату отделанный серебром кинжал. Что-что, а смелость они уважать умели… Но Красавина отличала не только смелость. Помимо нее, он обладал хорошей головой и тонким чутьем, позволявшим ему чувствовать ситуацию и находить правильные ходы даже там, где их, казалось бы, уже невозможно было найти. Единственной его слабостью, и слабостью весьма относительной, были красивые женщины. Особенно если учесть, что женщины были для Блата скорее видом спорта, нежели всепоглощавшей его страстью, и он никогда не терял с ними головы.

Рядом с Блатом восседал хабаровский авторитет Иван Крылов, по кличке Кий. Так его прозвали за необыкновенную страсть к бильярду, в который он играл настолько виртуозно, что не многие мастера отваживались выходить против него «на интерес». Кию было за пятьдесят. Неоднократно судимый за кражи, он был типичным силовиком и часто шел напролом, словно раненый медведь. Но законы соблюдал свято и в беспределе замечен не был. Но на трон Ларса он явно не тянул. Не хватало ни гибкости, ни умения просчитывать варианты, от которых зачастую зависела не только личная безопасность, но и успех всего дела. И если бы на то была его воля, Локотов давно снял бы Кия с группировки, поставив на его место более грамотного и современного авторитета…

С Кия Могол перевел взгляд на совершенно лысого невысокого человека, одетого в элегантный серый костюм. Бурый… Человек, которого ему чаще приходилось видеть в лагерном клифту, ибо свой первый срок они мотали в солнечной Коми вместе.

Юрий Дробот был «крестным папой» легендарного Магадана. Карьеру он начал двенадцатилетним парнишкой, а в шестнадцать уже имел репутацию классного щипача. Когда же в конце концов веревочка сплелась в петлю и перед ним открылись ворота колонии, он вошел в них легко и непринужденно. С такой же легкостью и непринужденностью Бурый входил в них и потом, и из имевшихся у него в наличии сорока девяти лет двадцать два провел за «колючкой». Ни на какие троны он давно уже не претендовал, ему за глаза хватало уже полученного. В отличие от сидевшего напротив него приятеля Клеста Федора Буренкова, по кличке Мох, могучего сибиряка тридцати восьми лет от роду! Этот всегда тяготел к беспределу. И на воле и на зонах. Он отбирал машины, нередко наезжал с вооруженными до зубов боевиками на чужую территорию и постоянно требовал переадресовки «крыш». Это по его приказу были брошены на одну из автостоянок города три гранаты, сразу же излечившие ее владельцев от излишней самостоятельности. Его, время от времени одергивая, пока еще терпели, поскольку он имел целую армию боевиков и сильные выходы на власть имущих.

— Ну что же, — перешел наконец к делу Красавин, — начнем помолясь! Прошу вас, Всеволод Алексеевич! — взглянул он на сидевшего напротив Могола, которого уже давно из-за уважения к его славному прошлому и годам вся братва называла по имени-отчеству и даже на «вы».

Могол встал, чувствуя на себе почтительные взгляды «крестных братьев». Им хороша была известна одиссея этого респектабельного человека, ведь его громкое имя в свое время гремело по всей России… Начинал он в середине далеких теперь шестидесятых и был своего рода пионером в благородном деле обкладывания данью цеховиков, заведующих шашлычными, пивными барами и прочими паразитами, сосущими народную кровь. В шестьдесят девятом, после первой ходки, он сколотил отчаянную бригаду из двадцати с лишним человек, и работа закипела! От всей ресторанно-торговой шушеры, когда на нее выходил со своими орлами Локотов, только клочья летели. Он угрожал, шантажировал, брал в заложники, калечил, а когда надо, то и убивал… И до поры до времени играл по сути дела в беспроигрышную рулетку. Никто из всей ограбленной им сволочи даже и не подумал обращаться в милицию. У бригады было несколько машин, верных им водителей такси и практически любые документы, от справки из домоуправления до удостоверения оперуполномоченного уголовного розыска. Его жестокость усугублялась той ненавистью, которую Могол всю свою жизнь испытывал к торгашам. Ведь в то время, когда он ходил по краю пропасти, вся эта золотозубая братия качала в пивные бочки воду на глазах у всех. Даже к ментам Могол был куда снисходительнее. Да и как устоять оперу из ОБХСС с окладом в сто пятнадцать рублей перед суммами, что платили ему его подопечные… Правда, очень скоро Моголу пришлось столкнуться уже не с ментами и непокорными теневиками, а с собственными «крестными братьями», пожелавшими кормиться с ним из одной кормушки. Со свойственной ему жестокостью он усмирял непокорных и тут. Железная воля и авторитет сделали свое дело. Все недовольные получили свое: кто новую территорию, а кто и безымянные могилы в глухом лесу… Но по-настоящему Могол развернулся при кооперативах, организованных по сути дела вчерашними теневиками, спешившими легализировать наворованные капиталы. С началом строительства в конце двадцатого века капитализма в отдельно взятой стране так и непобедившего социализма поле деятельности для Могола и его соратников расширилось до невообразимых пределов. Чего тут только уже не было! И поддельные авизо, и банки, и кредиты, и нефть, и прочее, прочее, прочее, что никогда даже не снилось никаким Аль Капоне, Сальваторе Лучано и тому же Кодзамо Таоке! Россия и здесь умудрилась продемонстрировать миру свою особенную стать, почти стерев разницу между нелегальным и легальным бизнесом. Но… годы сказывались, и Могол начал уставать от навалившейся на него громады дел. И благо, что на смену ему шел человек выдающихся дарований! Давно уже служившего правой рукой Могола Виталия Куманькова не согнули ни крытые, ни щедрые посулы спецслужб, ни многомесячное нахождение в карцерах, и он по праву занял освободившийся трон. Правда, совсем от дел Локотову так и не дали уйти, попросив время от времени быть «послом по специальным поручениям», поэтому он прибыл в Николо-Архангельск сейчас. Ко всему прочему, Могол всегда имел незапятнанную репутацию «правильного вора», и на него можно было положиться даже в нынешние неспокойные времена.

— Я не собираюсь вас ни в чем убеждать, — поблагодарив Блата, поднялся со своего места Локотов, — а только постараюсь довести до вашего сведения мнение центровой братвы…

Он сделал небольшую паузу и обвел взглядом почтительно внимавших ему авторитетов. И увидел то, что и ожидал увидеть. Кий, Бурый и Охотник восприняли сказанное им как само собою разумеющееся. А в вот в холодных и настороженных глазах Клеста и Моха особого понимания он так и не увидел. Подчиняться они не умели и не хотели. Каждый из них рвался к власти, уже по сути дела списав Ларса со счетов. Никуда они, конечно, не денутся, но хлебнуть с ними горюшка Блату придется…