Александр Ушаков - Воровская зона

С Владимиром Берестовым Баронина давно связывали не столько дружеские, сколько уже братские отношения. Лет пять назад они брали группу прославившихся своей жестокостью рэкетиров, и в завязавшейся перестрелке Володька был тяжело ранен. И если бы не Баронин, прямо в карете «Скорой помощи» отдавший ему чуть ли не литр своей крови, до больницы его бы не довезли. Он никогда не клялся Баронину в вечной любви по той простой причине, что по-настоящему любил его. И ничуть не удивился, когда его так классически подставили, ведь в глубине души Берестов никогда не верил в чудеса и знал: выйти на заказчиков Туманова им не дадут.

И, сидя на следующий вечер после возвращения Баронина все в той же Зоиной кухне, он был искренне рад их встрече. Радовался и свиданию с Зоей, которой всегда искренне восхищался и никогда не скрывал своего восхищения.

Пропустив рюмку, Берестов восхищенно взглянул на Баронина.

— Прекрасно выглядишь, Саня! — покачал Берестов головой. — Только какой-то уж чересчур спокойный!

Баронин усмехнулся. Он закурил сигарету и посмотрел на приятеля.

— Я влез в очень серьезную игру, Володя, — выпустил он большое облако душистого синего дыма, — и чем она закончится, предсказать не берусь…

— Туманов? — тоже взял со стола сигарету Берестов.

— Да, — кивнул Баронин, — мне удалось заглянуть под воду…

И хотя он больше не произнес ни слова, Берестов прекрасно понял его. Он тоже был профессионалом и прекрасно понимал, почему их по одному отсекают от следствия. Он, как и Баронин, горел желанием хоть раз в жизни наказать тех, кто, играя ими словно оловянными солдатиками, на самом деле и заставлял спускать курки своих снайперских винтовок всех этих звонаревых и булатовых.

— Что ж, Саня, — улыбнулся он, — дай и мне заглянуть в сей страшный омут!

— С Ларсом, — признательно кивнув, продолжал Баронин, — мы были дружны девятнадцать лет и были как братья… Как тебе известно, на присланной нашими благодетелями пленке была записана всего одна фраза: «Не беспокойся, до зоны он не доедет!» И вырванная из контекста, она действительно звучала зловеще! А речь шла всего-навсего о Гнусе! Именно этой фразой я ответил Веньке на его предложение посадить Гнуса в общую камеру! Но все остальное было стерто, и фраза заиграла… Симакову ее хватило за глаза! Эти же благодетели, по всей видимости, записали и наш разговор в шашлычной…

Берестов понимающе покачал головой. Он хорошо помнил тот вечер. После работы они отметили завершение давно всех тяготившего дела, и сильно поддавший Варягов усиленно благодарил Баронина, спасшего его, как им всем тогда казалось, от срока.

— А когда мы нашли убиенного медведем Булатова и вышли на Дальнегорск, — развел руками Баронин, — меня тут же выключили из игры, не пощадив при этом и Игоря!

Они снова выпили, и Баронин намазал кусок ветчины горчицей, только на этот раз куда более осмотрительнее. С удовольствием закусив, он продолжал:

— В Дальнегорск я все-таки съездил и наткнулся там на такие приключения, что в пору хоть роман писать!

И он обстоятельно рассказал все, что с ним случилось за эти дни. Берестов внимательно слушал, успев выкурить за это время две сигареты. Благо «Кэмел» сгорал куда быстрее, нежели «Прима» или «Столичные». Закончив рассказ, Баронин прокрутил приятелю обе пленки: и записанную им в «Золотой гавани», и найденную Зоей в чулане.

— Ну как транспарантик? — взглянул он на Берестова, когда они снова вернулись в кухню. — Доходит?

— Доходит! — кивнул тот. — Особенно если учесть, что этот самый эмиссар брал «с поличным» Ларса!

Баронин пристально взглянул на приятеля, но ничего не сказал. Он уже не удивлялся ничему. А круг, похоже, начинал-таки замыкаться…

— Что мне надо сделать, Саня? — прямо спросил Берестов, отбросив всякую дипломатию, когда Баронин закончил рассказ о своих похождениях.

— Посмотри за Рокотовым-младшим, — ответил Баронин. — Особенно меня интересует его связь с этим корейцем! И мне очень бы хотелось встретиться с Гориллой… где-нибудь с глазу на глаз… Подумай, Володя!

— Хорошо, — с какой-то грустью улыбнулся Берестов, — подумаю… пока время есть…

— Что значит «пока»? — удивленно спросил Баронин, от которого не укрылась его странная улыбка.

— Думаю, уже очень скоро, — все с той же улыбкой ответил Берестов, — меня переведут в другой отдел… Твой преемник набирает свою команду…

Баронин поморщился. И не потому что новый начальник набирал свою собственную команду, так было всегда и везде. Он жалел о деле, от которого отрезали тех, кто и без новой команды мог прекрасно исполнять его. Но… для России подобное давно уже было нормой.

— К Турнову ходил? — только и спросил он.

— Нет, — покачал головой Берестов. — Зачем нервировать начальство? Мужик он, конечно, ничего… но ведь тоже чиновник, Саня! Со всеми вытекающими отсюда последствиями… Ведь дело Туманова закрывают… Там всем все ясно! — усмехнулся он.

— И что же там ясно? — слегка наклонился вперед Баронин.

— А ясно им всем, Саня, то, — насмешливо проговорил Берестов, — что покойный мэр контактовал с Бродниковым… ну и, конечно, с Ларсом… Одним словом, обыкновенная бандитская разборка и никакой высокой политики!

Баронин рассмеялся. Вот уже действительно хотели как лучше, а получилось как всегда! Даже в таком деликатном деле работали не скальпелем, а обыкновенным топором…

Анатолий Дроздецкий допил остававшуюся в графине водку и поднялся из-за стола. И обслуживавший его официант удивленно взглянул на него. Потому, что прихватил тот вместо своего «дипломат» сидевшего с ним за одним столом молодого парня.

— Этого не может быть! — холодно отрезал Дроздецкий, окидывая халдея таким ледяным взором, что тому стало не по себе.

И он, сразу же сникнув под этим не предвещающим ничего хорошего взглядом, натянуто улыбнулся:

— Извините, мне, наверно, показалось…

Конечно, он испугался, но поверить тем не менее не поверил. Он хорошо видел, как эти двое, не перебросившись между собой даже парой фраз, обменялись «дипломатами».

— Еще кофе? — попытался он смягчить атмосферу.

— Нет, благодарю вас, — покачал головой молодой человек. — Надо спешить на поезд!

Он расплатился и, ловко лавируя между столиками, направился к выходу из кафе. Официант проводил его взглядом и поморщился. И чего он, дурак, сует свой длинный нос в чужие дела! Могут и оторвать.

…Дроздецкий трясся в вагоне местной электрички, уносившей его на тот самый забытый Богом полустанок, куда совсем недавно прибыл с этапом Ларс. Привалившись плечом к оконному стеклу, он задумчиво смотрел в окно. И на этот раз все прошло нормально, а все остальное было только делом голой техники. Дроздецкий не был особенно впечатлительной натурой, но нервы все же давали себя знать. И сейчас он чувствовал, как они постепенно начинают отпускать. Правда, водка не брала его отнюдь не по причине какого-то там чрезмерного натяжения нервных струн, ларчик открывался куда проще и прозаичнее. Его сверхмощная печень обладала какой-то феноменальной способностью расщеплять и мгновенно нейтрализовывать алкоголь. Так что в кровь он почти не поступал. И только благодаря этому он мог пить, что называется, как лошадь…