Александр Ушаков - Воровская зона

— Спасибо, малыш!

— И тебе спасибо! — улыбнулась женщина.

Нежно погладив жену по волосам, Красавин вернулся в комнату и, сев к столу, набрал номер своего охранника, жившего с ним на одной площадке.

— Витя, — сказал он, когда тот взял трубку, — сейчас отвезешь Светку… Она тебе сама скажет куда! Да, возьми «жигуленок»… Что? Нет, не надо, останешься пока с ней!

Положив трубку, он подошел к уже появившейся в комнате жене и обнял ее.

— Не скучай, девочка, — ласково улыбнулся он, — все будет хорошо!

— Я буду тебя ждать! — услышал он ее мелодичный голос, и в следующее мгновение она скрылась за дверью.

И только несколько минут спустя, когда ночную тишину разорвал страшный взрыв, от которого задрожали в окнах стекла, железная выдержка изменила Красавину. Словно подброшенный в воздух докатившейся сюда с улицы взрывной волной, он вскочил со стула и помчался на улицу. Загладин, на ходу доставая из «дипломата» мини-автомат, бросился за ним. И то, что он увидел на улице, заставило содрогнуться даже его, человека, давно уже потерявшего всякую сентиментальность. С потемневшим лицом Красавин стоял рядом с полыхавшим «жигуленком» и остановившимся взглядом смотрел, как в нем сгорало самое дорогое, что только было у него в жизни. Да, женщин Блат любил, и в то же время Загладина, как, впрочем, и многих других, удивляла та поистине неземная любовь, с которой он относился к жене. Сам не зная для чего, он снял автомат с предохранителя и осмотрелся. Улица была пуста, и только где-то далеко завывала милицейская сирена…

Когда приехала вызванная кем-то из жильцов пожарная машина, гасить было уже нечего: костер догорел сам. А еще через несколько минут подоспевшие эксперты извлекли из полусгоревшего каркаса две небольшие головешки. На одной из них в тусклом свете фонарей поблескивал чудом сохранившийся золотой кулон. Красавин подошел к головешке и, низко склонив голову, долго стоял в скорбном молчании, в какой-то прострации глядя на то, что осталось от прекрасного молодого тела, доставившего ему столько радости. Тяжело, словно старик, наклонившись к тому, что было несколько минут назад его женой, он снял с головешки свой свадебный подарок Свете. Встретившись взглядом с одним из экспертов, он слабо и как-то по-детски улыбнулся:

— Это моя жена…

Майор сочувственно кивнул головой и, неожиданно для самого себя, похлопал Красавина по плечу. Да, они стояли с ним по разные стороны баррикад, но горе всегда остается горем, и этот майор, много повидавший в жизни, хорошо понимал, что сейчас творилось в душе одного из самых крутых воровских авторитетов…

Вернувшись домой, Красавин долго сидел за столом, глядя перед собой и куря одну сигарету за другой. И напрасно Загладин умолял его выпить водки и хоть как-то облегчить душу. Красавин даже не слышал его. В его ушах все еще звучали прощальные слова жены: «Я буду тебя ждать…»

Что ж, может быть, она дождется его уже завтра. Кто знает…

В эту тяжелую для него ночь Красавин так и не заснул. А с утра принялся согласовывать и уточнять планы совместных боевых действий. Часа за два до стрелки он послал на Старую дачу пятьдесят бойцов. Проведя все утро и полдня в хлопотах, он немного забылся и временами напоминал того самого Блата, каким его знали: решительного, умного и смелого… И в то же время это был уже совсем другой человек. Горе глубоко перепахало его душу и, может быть, в первый раз заставило по-настоящему взглянуть на свою жизнь. Он никогда не впадал в патетику и не произносил никаких клятв, но сейчас он отдал бы все пароходства мира за то, чтобы снова увидеть рядом с собой Светку и услышать ее серебряный смех… Он никогда не клялся Светлане в любви, но только теперь, так страшно потеряв ее, начинал понимать, чем она была для него в жизни. И сейчас по большому счету ему было все равно, кто победит в этой возне.

И даже в машине, когда они уже выехали на Старую дачу, он поражал сидевших с ним парней каким-то неестественным спокойствием, словно ехал не на кровавую разборку, а в гости к хорошему приятелю. За всю дорогу не проронил ни слова, и сидевший рядом с ним на заднем сиденье Загладин уже с тревогой начинал посматривать на него. Он очень боялся, что в таком состоянии Игорь просто не сможет руководить боем. Но когда до Старой дачи оставались считанные десятки метров и они услышали густую автоматную стрельбу, Красавин преобразился.

— Давай! — каким-то веселым голосом приказал он побледневшему шоферу, и тот, врубив последнюю передачу, помчался вперед.

Но уже в следующее мгновение у всех сидевших в машине от удивления вылезли на лоб глаза: все сокрушая на своем пути, на них летел… танк! Правда, после того как он, стеганув из курсового пулемета по идущему впереди «мерседесу», прошил его словно консервную банку со всем содержимым, это удивление мгновенно исчезло. Следующая очередь должна была распороть джип, в котором ехал Красавин. Однако его спасло неумение нажимавшего сейчас на гашетку стрелять из прыгающей на колдобинах машины, и пули взлохматили землю метрах в пятнадцати слева от него. Но уже следующая очередь легла куда ближе! Из открывшейся двери расстрелянного «мерседеса» вывалился единственный из сидевших в нем оставшийся в живых и, визжа от боли, принялся кататься по земле. И продолжавший лететь вперед танк тут же прервал его мучения, намотав на «гусянку». Каким-то чудом водителю джипа удалось развернуться и избежать страшной смерти под одетым в броню чудовищем. А оно, рыча и изрыгая красное пламя, уже давило третью машину Красавина, красный «форд», в котором сидели еще четыре бойца.

Да, такого не ожидал никто! Да и кому могла прийти в голову бредовая идея, что Каротин пригонит на поле боя танк?.. Решив дать бой по всем правилам воинского искусства, боевики Каротина пригрозили водителю танка, перегонявшего боевую машину с завода на танкодром, и тот, чувствуя упиравшийся ему в шею ствол пистолета, послушно свернул к Старой даче. Остальное было уже делом… бронетехники… И она это дело сделала, передавив и перестреляв посланных Красавиным бойцов, которые напрасно лупили из автоматов по броне, пытаясь попасть в смотровую щель. Никто из них в нее так и не попал, а понимавший в вождении толк водитель танка, к виску которого был приставлен пистолет, давил метавшихся в диком ужасе по полю бойцов, словно куропаток. Из пяти десятков посланных Красавиным к Старой даче человек уцелело меньше половины, остальные полегли под ураганным пулеметным огнем или были намотаны на гусеницы.

Хотя самому Красавину удалось уйти от разъяренного чудовища, на этом его приключения не кончились. Километров через пять его машину попытался остановить вооруженный до зубов пост ОМОНа. Попадаться ему сейчас было никак нельзя — в джипе Красавина находился целый арсенал. Да и расправиться с ними под эту марку здесь, вдали от шума городского, было проще простого. Что ему и доказали уже в следующее мгновение. Когда до джипа оставалось метров пятьдесят, по нему был открыт ураганный огонь, и водитель машины был убит первой же очередью. Не долго думая, Загладин полоснул очередью по омоновцам, сразу же попадавшим в снег. Пользуясь моментом, севший за баранку Красавин свернул с шоссе и сошел на уходившую в тайгу дорогу. С огромным трудом ему удалось вылезти из колеи и по твердой почве въехать в лес. Загладин тем временем, стреляя из автомата, не подпускал преследовавших их на своем автобусе омоновцев на убойное расстояние. Впрочем, он и сам уже очень скоро увяз, провалившись в какую-то замерзшую лужу. Да и куда ему было тягаться с обладавшим превосходной проходимостью джипом?