Александр Ушаков - Воровская зона

— Крепись, старина…

У Красавина дрогнули губы, он хотел что-то сказать, но усилием воли сдержался. Баронин вытащил из кармана дубленки плоскую двухсотпятидесятиграммовую флягу коньяку и отвернул закрутку.

— Помянем супругу! — твердо произнес он и протянул коньяк Красавину. — Пусть земля ей пухом будет!

И снова что-то дрогнуло в лице Игоря, как сейчас увидевшего полыхавший «жигуленок» и то, что осталось от его Светки… Взяв бутылку, он сделал несколько больших глотков и вернул ее Баронину.

— Спасибо, Саня…

Ему было приятно, что этот большой и сильный человек разделяет его горе и искренне сочувствует ему.

Баронин допил коньяк и вопросительно посмотрел на Блата. Торопить его не хотелось, но светиться им обоим на улице тоже было ни к чему.

Впрочем, Красавин и сам все прекрасно понимал. Ведь теперь и он был в розыске. Правда, скорее по подозрению в нападении на отряд ОМОНа. Ведь никто еще не доказал его пребывания в том самом джипе, на котором он ездил на разборку. Они закурили, и Блат подробно рассказал Баронину обо всем случившемся за эти сутки.

Итак, многое прояснялось для Баронина. И он не сомневался, что под «коробкой» Зарубин подразумевал именно пароходство. «Коробка» в их, а значит, и в наших руках!» Так он сказал своему шефу. И это могло означать только одно. Зарубин держал под контролем тех, кто прибрал пароходство к рукам, имея на них компромат. И теперь, когда они заполучили желанную «коробку», на свет должна появиться некая папка с синими тесемками и… часть доходов, если вообще не все, перейдет в руки хозяев Зарубина, работавшего, как теперь точно знал Баронин, отнюдь не на государственные структуры… Стало теперь ясным и то, почему он мешал «старому приятелю». Что ж, они учли все правильно! Не взяли в расчет только… его, Баронина!

«Нет, уважаемый Евгений Викторович, — снова подумал он про себя, — мечты идиота далеко еще не сбылись и… вряд ли сбудутся!»

— И еще, Саня, — закончил свой рассказ Красавин, — приехал «старый кореш» Кулябина-старшего…

Баронин довольно кивнул. Что ж, и это, как говорили его подопечные, в цвет! Ведь к этому «старому корешу» протянулась уже не одна ниточка. И все дороги сейчас вели, нет, пока, конечно, не в Рим, а всего лишь на Кедровую улицу, где находился офис «старого кореша».

— И кто же теперь остается на городе? — спросил Баронин.

— Получается, что Клест, — поморщился Красавин.

— А хорошо получается-то, Игорь? — внимательно взглянул ему в глаза Баронин.

И тот прекрасно понял его вопрос. Да, он и сам уже много думал над этим, но… так ничего и не надумал. У него было все: предположения, подозрения! Не было только главного: фактов…

— Во всяком случае, — пожал он плечами, — его люди у Старой дачи тоже погибли…

Баронин скептически усмехнулся. Люди! Кого и когда волновала эта разменная монета в играх сильных мира сего! А уж в их православной стране и подавно. Клест не Бог весть какая величина, но и для него жизнь нескольких боевиков вряд ли представляла хоть какую-нибудь ценность…

И Красавин понял его правильно, но все же с обвинениями не спешил.

— Поговори с Рамсом, — сказал он, — а там посмотрим…

Баронин кивнул. Сотрясать воздух подозрениями было бессмысленно. Мало, конечно, вероятно, но Рамс мог вести и какую-то свою игру.

— Слушай, Саня, — поднял на него глаза Красавин, — а что ты собираешься делать потом? Ведь ты в розыске…

Баронин грустно усмехнулся. Да, жизнь продолжала диктовать свои суровые законы. Разве могло ему присниться даже в самом страшном сне, что его будут искать те же самые люди, с которыми он проработал бок о бок столько лет? И за что? Только за то, что он делал свою работу так, как ее и надо было делать! И Красавин, от которого не укрылась эта улыбка, вдруг вспомнил ревущие от восторга трибуны и себя, швырявшего одного противника за другим на спину. Он даже вздохнул. Да, тогда он тоже мечтал совсем о другом…

— Уже очень скоро я лечу в Москву, — ответил Баронин, — а потом… — пожал он плечами, — будет видно… А ты? Как тебя искать, если что?

— На месячишко исчезну! — ответил Красавин. — Надо кое-что утрясти в Таиланде…

Баронин ничего не ответил, подумав про себя, что уже очень скоро на земном шаре не останется ни одного места, куда бы не добрались российские «крестные братья». Если уже не осталось… И тут же вспомнил о Зое. А может, и ему махнуть в Японию? Но сразу же отбросил от себя эту шальную мысль. Слишком опасным гостем он пока остается, и подвергать любимую женщину опасности еще раз у него не было ни малейшего желания.

— Сделаем так, Саня, — снова заговорил Красавин, протягивая ему несколько визитных карточек. — Вот тебе телефоны в Бангкоке, по которым ты меня сможешь найти! И если что, — улыбнулся он, — милости прошу! Поплаваем и позагораем, ведь там, — с какой-то тоской проговорил он, — вечное лето…

Баронин только вздохнул. И в самом деле! Они уже промерзли до костей на пронизывающем насквозь холодном ветру, а где-то сияло теплое солнце и катило свои голубые воды ласковое море. Видно, несправедливость Всевышним была заложена в сотворенный им мир уже изначально…

— Заметано! — спрятал в нагрудный карман свитера карточки Баронин. — Только еще одно, Игорь!

— Что?

— Мне нужны машина и права!

— Позвони вот по этому телефону, — вырвал из записной книжки Красавин листок бумаги, — и там тебе все сделают!

— Хорошо!

— Ну тогда с Богом! Эх, жаль, на посошок нету! — с сожалением развел руками Блат.

— Кто это тебе сказал, что нету? — улыбнулся Баронин и вытащил из кармана вторую флягу.

— Ну ты силен, старик! — восхищенно посмотрел на него Красавин.

— Давай, Игорь, — протянул Баронин ему коньяк. — За дорогу и успех!

Через мгновение он растворился в темноте. Баронин грустно покачал головой. Красавин даже не мог попасть на похороны собственной жены. Впрочем, что это за похороны… Гроб и в нем обуглившаяся головешка…

На следующий день, получив по рекомендации Красавина повидавший виды, но тем не менее бывший на хорошем ходу «жигуленок» и права, Баронин быстро мчался по загородному шоссе. Отъехав от города километров на тридцать пять, он свернул на проселочную дорогу. Стоял легкий морозец, и машина легко катила по весело хрустевшей под ней тонкой ледяной корке. Проехав еще километра два, Баронин оставил машину в густых кустах, на которых еще вовсю зеленели листья, и направился к хорошо ему известной заимке, где сейчас расслаблялся после визита в столицу тот самый Рамс, с которым он уже давно горел желанием повидаться.

Начинало темнеть, и тревожную лесную тишину нарушали только редкие крики еще не угомонившихся на ночлег птиц. Шел Баронин не долго, минут двадцать, и, преодолев длинную, едва присыпанную снегом балку, наконец увидел показавшиеся ему такими желанными в пустом и холодном лесу огоньки заимки. Совсем низко над ним пролетела, тревожно крича, какая-то птица, и Баронин вспомнил ту ночь, когда он сидел у себя на даче и кричавшая далеко в тайге птица вот так же о чем-то предупреждала его. Он усмехнулся. Теперь ей надо было предупреждать уже другого…