Александр Ушаков - Воровская зона

На заимке было четверо: два охранника и сам Рамс, парившийся с «массажисткой» в бане. С Матвеем Фомичом Кутаковым, как прозывался в миру хозяин заимки, Баронин был знаком давно и знал его с далеко не самой лучшей стороны. И даже когда-то вязал его за взятую им кассу. Правда, со временем хитрый и осторожный Рамс сменил масть и, пользуясь демократическими свободами, принялся бомбить нечистых на руку директоров предприятий, заключавших договоры с иностранными партнерами. Работал по одной и той же хорошо проверенной им схеме. Получив достоверную и хорошо оплаченную информацию о стоявшей в договоре сумме и реальной цене, он начинал шантажировать ловкачей чуть ли уже не в самолете, и тем не оставалось ничего другого, как только откупиться от него. Да и сейчас Кутаков занимался в группировке Клеста «экономическими вопросами»…

Ждал Баронин долго и даже успел замерзнуть. К тому же началась пурга, и он чувствовал себя в продуваемом насквозь темном лесу не очень уютно. Только через полтора часа из бани выпорхнула стройная девушка в накинутой на джинсовое одеяние дубленке, а вслед за ней появился и сам хозяин заимки, массивный, среднего роста мужчина лет пятидесяти, с малиновым от пара лицом и покрасневшими глазами. За ним вынырнули охранники, рослые, коротко остриженные парни в одинаковых спортивных костюмах.

— Попарьтесь по одному! — бросил на ходу Кутаков. — После вчерашнего на нас некому нападать! — усмехнулся он.

Один из телохранителей вернулся в баню, а второй двинулся за Кутаковым к его «резиденции» — крепко срубленной избе, из большой трубы на крыше которой валил седоватый дым. При желании Кутаков, конечно, давно мог бы воздвигнуть здесь более современное строение. Но суперсовременная вилла у него уже была, а в этой тайге он хотел все оставить так, как есть.

Вслед за ними осторожно двинулся и Баронин. Он уже знал, что ему делать. Но не успел Кутаков скрыться в своей «резиденции», как ее дверь снова открылась и на пороге появилась «массажистка».

— Ты куда? — удивленно взглянул на нее поднявшийся на крыльцо и чуть было не столкнувшийся с ней охранник.

— Туда! — улыбнулась девушка, указывая рукой на баню.

Охранник, плотный парень с крутыми плечами и могучей шеей, сошел вслед за девушкой с крыльца и проводил ее одновременно загоревшимся и удивленным взглядом. Подобного жеста он от «папы» не ожидал! И пожалел о том, что не остался париться первым…

И ему было чего жалеть! До крыльца он уже не дошел. Подкравшийся к нему со спины Баронин ударом ребром ладони в основание черепа уложил его на покрытую белой крупой промерзшую землю. И выполнил он его так, как когда-то учил Ли Фань. Баронин затащил парня в сени и на всякий случай связал, заклеив рот припасенным специально для подобных ситуаций пластырем. Прислушавшись, он осторожно двинулся к комнате, в которой находился Рамс. Проходя через сени, сквозь открытую настежь дверь он увидел небольшую, но очень уютную комнатушку, где, по всей видимости, располагались телохранители.

Кутаков лежал на роскошной широкой кровати с каким-то порнографическим журналом в руке. На стоявшем рядом столе были открытая бутылка с шампанским, коньяк и бокалы. Откуда-то сверху лилась приятная музыка, сопровождаемая страстными стонами совокупляющихся.

— Привет, Матвей! — негромко позвал мужчину Баронин, нарушая эту идиллию.

Удивленный хозяин опустил журнал и чуть было не поперхнулся лимоном, который он обсасывал после очередной рюмки коньяку.

— Барон?! — изумленно и в то же время испуганно проговорил он.

— Он самый, — улыбнулся Баронин, — кто же еще!

— Ну ты силен! — изобразил на своем лице вымученную улыбку Матвей.

— Силен! — насмешливо согласился Баронин. — Не так, конечно, как ты, но кое-что есть…

— Выпить хочешь? — натянуто улыбнулся Рамс, кивая на стол.

Он уже понимал, что им предстоит трудный разговор, и тем не менее пытался делать хорошую мину при плохой игре. Его деревянная улыбка не могла обмануть Баронина. Он хорошо видел в глазах уже сидевшего на кровати Кутакова настороженность и страх. Но выпить согласился. Да и почему не пропустить пару рюмок хорошего коньяка после блуждания по холодному лесу?

— Давай! — охотно согласился он. — Беседовали мы с тобой в свое время предостаточно, а вот выпивать не приходилось! Только учти, что опять банкую я! — на всякий случай поиграл он пистолетом, который продолжал держать в руках.

— Учел! — поморщился Матвей, хорошо знавший, с кем он имеет дело. Не кто иной, как Баронин, брал его лет пятнадцать назад, когда он еще специализировался на ограблениях касс всевозможных советских предприятий.

Поднявшись с кровати, он накинул на татуированные плечи толстый стеганый халат и быстро разлил по рюмкам коньяк.

В комнате было тепло, даже душно. И намерзшийся в лесу Баронин почувствовал, как его щеки и уши начинают гореть, как у всех, кто с холода входил в жарко натопленное помещение.

— За что выпьем, Саня? — взглянул он на Баронина.

— За пароходство, за что же еще! — усмехнулся тот. — Я тебя тоже поздравляю! Молодец!

Матвей скользнул по Баронину долгим оценивающим взглядом и кивнул. Чокаться, правда, не стал. Выпив, он поставил рюмку на стол и вытащил из лежавшей рядом пачки сигарету. Он все еще пытался изображать радушного хозяина, но сам в это время лихорадочно соображал, от кого же на самом деле явился к нему этот бывший опер. А может, не бывший? И вся эта история с его отставкой самая обыкновенная ментовская туфта! Могло быть такое? Конечно, могло! Впрочем, какая разница, на кого сейчас работал Барон, на ментов или на того же Ларса, с которым его связывала такая нежная дружба с пеленок! Он пришел к нему не ради рюмки коньяку. Зачем? Да колоть, зачем же еще! И черт его знает, что там у него в загашнике! Тем не менее он опять улыбнулся и вопросительно взглянул на Баронина.

— Сейчас, Матвей, — продолжал самым что ни на есть задушевным тоном тот, — ты ответишь мне на несколько вопросов, а потом мы с тобой расстанемся! Но, — поднял он указательный палец правой руки, — обманывать меня я тебе не советую, только себе хуже сделаешь! А ты мое слово знаешь!

Матвей хмуро кивнул. Да, что-что, а слово этого крутого мужика он хорошо знал. И получив его, мог быть спокоен. Кем-кем, а фраером Барон не был. Он хорошо помнил весьма поучительную в этом смысле историю, случившуюся с его же быками.

Красуясь на «мерседесе» и пугая и гаишников, и водителей, они куражились на трассе, изображая из себя крутых. И все, понятно, уступали им дорогу. Да и кому охота связываться с не знавшими пощады громилами? И только один «жигуленок» не подумал уступать им дорогу и прижиматься к обочине. И они, несказанно обрадованные поводу размяться, остановили не желавшего подчиняться наглеца. Но, на их беду, этим наглецом оказался Барон. Не обратив ни малейшего внимания на угрозы размазать его по мокрому асфальту, он очень быстро сам уложил на этот самый мокрый асфальт одного из быков. И тот очень долго после этого приходил в себя. А вот со вторым Барон поступил гуманнее. Разоружив, он заставил его проползти по шоссе метров двести пятьдесят, а потом сам же отвез его в больницу залечивать ободранные до крови локти и колени. Не раз и не два общавшийся с Барониным, Кутаков часто думал об этом человеке. Много повидавший в жизни, он часто задавался вопросом, почему этого отчаянного и справедливого опера нельзя было купить, как они покупали на корню многих его коллег? Он точно так же, как и они, получал какие-то жалкие гроши, каких ему самому не хватило бы даже на один хороший вечер в кабаке, точно так же был этим недоволен — и тем не менее не шел на весьма лестные для него предложения. А купить Барона желающих было предостаточно. Да и друг детства опять же… Кто-кто, а Ларс бы нашел способ подкинуть старому приятелю на бедность! И тем не менее… Значит, было в нем нечто такое, чего никогда не мог понять Матвей! И это что-то заставляло его смотреть на Баронина несколько иными глазами.