Александр Афанасьев - Счастье волков

Да чего говорить — его родной брат оказался ничем не лучше. Правда, у него рука не поднялась на сестру, и он решил наказать ее бойфренда.

Но только такие вот — они знают, что полиция не прощает убийства своих. И им совсем неохота погибнуть под пулями, или чтобы их избили до смерти в участке.

— Я… полицейский… меня… нельзя убивать.

Мурад и Зеки переглянулись.

— Если… отпустите меня… я вам помогу… клянусь.

…

— Вас убьют свои же… избавятся от свидетелей.

Мурад кивнул, они с Зеки отошли в сторону. Карьер поражал своими размерами и пустотой, ржавел брошенный экскаватор, ветер гонял пыль…

— Что делать будем?

— Надо выполнять приказы. Иначе нас убьют.

— Да, но он полицейский! Я не хочу убивать полицейского.

Если бы они были мусульмане, вопросов бы не возникло. Но Серые волки старались не идти на конфликт с государством.

— Мы дали клятву. Кто знает, кто он такой?

— Он полицейский.

— А если это не так?

— Это так, и ты это знаешь.

Вместо ответа бородатый Зеки вырвал нож из руки Мурата, сам при этом немного порезавшись.

— Ты трус, — сказал он.

В следующее мгновение прилетевшая откуда-то пуля ударила Зеки, и он упал, разбрызгивая вокруг свою кровь.

— Стреляют!

Хлопок выстрела. Мурад побежал к машине, но что-то ударило его, и он полетел на землю. Подумал, что надо ползти, но ноги уже не слушались…

Как я тут оказался? Да просто.

Я примерно представлял, что случится что-то подобное. Навел справки о комиссаре Хикмете — все, кто говорил о нем, сказали, что он честный и не лебезит перед начальством. А раз так — я подозревал, что переданная мной информация может послужить причиной того, что его решат убрать.

У меня была специальная программа на сканере. Сканере телефонов. Сканер мог не только дистанционно взломать чужой телефон, но и записать в него специальную программу — вирус, после чего телефон становился как бы маяком. Эта программа изначально была разработана для нужд ЦРУ, но потом ее аналоги появились на черном рынке.

Когда комиссар Хикмет вошел в здание МВД, я был рядом и включил телефон, чтобы прослушать, что они там говорят. А в нужный момент включил на запись. У них в здании была защита, но не слишком серьезная, а мой инструмент взлома делали лучшие русские программисты. Так что я сделал о‐очень интересные записи. Не знаю пока, кто на них, но сами по себе записи заставляют задуматься о том, что представляет из себя центральная организация турецкого МВД.

Проблема была только в том, что телефон отобрали.

Но я знал, что происходит, и примерно представлял, когда и как комиссара попытаются вывезти из здания. Как можно скорее. Мне удалось через тот телефон поймать обрывок разговора с какими-то бандитами насчет вывоза тела и определить номер телефона, на который был вызов. Дальше я просто дистанционно взломал его и запеленговал на карте.

Теперь мне надо было достать оружие. Причем быстро — его у меня не было, я вынужден был лететь на самолете следом за Хикметом, а в самолет с оружием не пройти.

Еще года два я не смог бы его достать, и мне пришлось бы анонимно звонить в полицию и сообщать о похищении полицейского комиссара — с далеко не очевидными результатами в итоге. Но сейчас… последние годы я отслеживал потоки поставок легкого оружия и боеприпасов через территорию Турции в Сирию различным организациям моджахедов. Оплачивала все это американская казна, а поставки шли через несколько частных компаний, таких как «Орбитал» и некоторые другие. Оружие шло румынское, украинское, болгарское и сербское, а количество было таким, что, например, болгарский завод в Вазове работал в три смены. Так что я теперь знал всех крупных торговцев Турции, которые принимали в черноморских портах набитые оружием сухогрузы и сушей перевозили все в Сирию, знал их склады и направления поставок. По крайней мере, часть оружия уходила налево и реализовывалась на местном черном рынке — так что «калашников» здесь был совсем не дефицитом. Так что мне за полчаса удалось обзавестись отличным новеньким болгарским «калашниковым» со всем, что к нему полагалось. Его мне передали рабочие с одного из складов, которые знали, что идет нелегальное оружие, и понемногу приторговывали им через свои странички в соцсетях. Как говорится, украдешь — все подешевле, чем купишь.

Отдал две с половиной штуки долларов, но хорошо вооружился.

И хорошо, что успел. Они ведь и в самом деле могли его прирезать… зверье местное, что с него возьмешь. Местные горы для стамбульцев — все одно, что для нас Кавказ.

Держа застреленных мною убийц на прицеле, я приблизился. Один был мертв, а другой — еще жив, но точно не жилец. Кстати, неплохо болгары оружие делают. Я купил «крынков» — так они на американском рынке называются. Наш «АКС‐74У», но приклад, как у «АК‐74М», пластиковый и калибр 7,62*39. К автомату мне додали китайский коллиматорный прицел, но сказали, что хороший, боевики Исламского государства не жаловались.

И я не жалуюсь…

И за тысячу — бешеная цена — еще взял «макаров», болгарский, с запасными магазинами и глушителем. Бешеная цена — но не поторгуешься, особенно когда видят, что тебе надо срочно, прямо сейчас.

Обыскал умирающего — ни пистолета, ни документов, оставил его в покое, пусть и дальше умирает. Подошел к комиссару.

— Как жизнь?

Комиссар Хикмет к шуткам не был расположен, потому я поднял его на ноги, прислонил к машине — он сам стоять не мог. Пошел искать ключ от наручников.

— Ты как… тут оказался?

— Стреляли…

С запозданием я подумал, что турецкий комиссар фильм «Белое солнце пустыни» не смотрел и шутку не поймет.

Печально.

Ключи я нашел у убитого, вернулся, расстегнул наручники.

— Пить дай…

— В машине посмотри, у меня нету.

С запозданием подумал, что я машину не посмотрел — вдруг там еще один ствол. А мало ли что этому турку в голову взбредет.

— Как ты меня нашел?

Фургон мы бросили, отъехав километров на сорок. Теперь ехали в моей прокатной машине.

— Я же говорю — стреляли.

Комиссар помолчал, потом сказал:

— Не знал, что у русской мафии такие возможности.

Я правил машиной. Мимо нас проносились деревеньки, которые отличались от наших зеленью и обязательной белой стелой минарета. Нутряная Турция, глубинная. Мы опять ехали в Стамбул.

— Ты бы, чем мафией меня называть, лучше бы поблагодарил. Они убить тебя хотели, я видел.

— Зачем ты меня спас?

— Зачем? Затем, что ты мне нравишься, комиссар. Я про тебя поспрашивал, все сказали — честный ты человек. А они — нет. Они убийцы. Негодяи.

Комиссар смотрел в окно, на проносящиеся мимо нас деревни и рощи фруктовых деревьев, потом сказал:

— С теми, кто убил ваших людей в Проливах, как-то связан Вахид Захар. Он радикальных взглядов, хотя у него хватает ума их не показывать. Он был на пристани Бостанджи, когда оттуда отправилась лодка с убийцами. Ему кто-то звонил с пристани Кабаташ, когда оттуда отправлялся зафрахтованный теплоход. Телефон потом выкинули в воду, нам не удалось установить звонившего.