Валерий Ковалев - Золото мертвецов

— Вы не подскажете, где живет Воронов? — спросил Огнев у шедшей навстречу женщины с ребенком.

— Это Тимофей Алексеевич? Как же, подскажу, милок. Вон в той хате, у которой «жигули».

— Спасибо, — поблагодарил Огнев.

Дом, к которому подошел, был каменным, с зелеными резными ставнями на окнах и высокими шатровыми воротами.

Сбоку на калитке виднелась кнопка звонка. Юрий нажал на нее и прислушался. Где-то в недрах дома хлопнула дверь, затем другая, и кто-то, шаркая подошвами, направился к воротам. Потом щелкнул запор, калитка отворилась.

Перед Огневым стоял высокий костистый старик в накинутой на плечи телогрейке и резиновых калошах на ногах.

— Тебе кого, сынок? — взглянул из-под густых бровей на незнакомца.

— Воронова Тимофея Алексеевича.

— Это я.

— Вам привет от внука и гостинец, — чуть качнул Огнев сумкой.

— Не забыл, знать, Петька, деда?

— Не Петька, а Сашка.

— И точно, Сашка, — хитро прищурился хозяин. — Ну, что же, проходи, коли зашел, погутарим.

Старик пропустил гостя во двор, запер калитку, и они пошли к дому.

Поднявшись на крыльцо, хозяин с гостем прошли на веранду, а оттуда, открыв филенчатую дверь, дальше. На кухне топилась обложенная кафелем голландка с парящим на ней чайником, а у стоявшего возле окна стола на табурете дремал кот.

— Брысь, Боцман, — столкнул его на пол дед и снял с плиты кипящий чайник.

— А ты, парень, разблокайся и присаживайся, в ногах правды нету.

Огнев, определив сумку у двери, снял куртку, повесил ее на крючок и присел к столу, застланному клеенкой.

— Так, говоришь, от Сашки приехал? Как он там, стервец?

— Ничего, перевоспитывается, работает, вас часто вспоминает.

— Это хорошо, — уселся напротив дед. — А ты какими судьбами тут? Говор вроде не наш — кацапский.

— Я с ним в одном отряде был. Освободился, здесь проездом. А сам с Дальнего Востока. Это для вас, — кивнул на сумку.

— Ну-ка, ну-ка, покажи гостинец.

Огнев выложил на стол купленное на рынке.

— Значится, от Сашки? — недоверчиво оглядел все дед. — Откуда ж у него такие деньги? Тут один коньяк в половину моей пенсии станет.

— Это от меня, — признался Огнев, — вместе с приветом. Неудобно как-то в гости с пустыми руками.

— И то верно. Знать, человек ты совестливый. Ну, давай почаевничаем и покуштуем твоих гостинцев.

Через час, раскрасневшиеся от «дербента», оба живо обсуждали результаты чеченской войны. Причем хозяин проявил незаурядные знания всех ее событий.

Затем он спустился в подвал под домом и принес оттуда запотевший кувшин.

— Давай чихирю попробуем, нового сбора.

После вина, узнав, что Огнев служил в погранвойсках и воевал в Афганистане, старик пригласил того в горницу, где на беленых стенах висели семейные фотографии.

— Это мой дед в Первую мировую, — показал на чубатого вахмистра с шашкой и двумя Георгиевскими крестами. — Это я, перед войной и в мае сорок пятого, — ткнул пальцем в два снимка (моряка в бескозырке и бравого лейтенанта с бойцами). — А вот это Сашка в Афганистане, — провел рукой по фотографии Душмана в парадной форме сержанта с медалью «За отвагу».

— Неплохо воевал унучек, — сказал с гордостью Тимофей Алексеевич, — наша порода.

Потом, когда вернулись на кухню, предложил Огневу погостить.

— Живу я сам, бабка давно померла. Курень большой, вдвоем будет веселей, или домой спешишь?

— Да нет, — ответил Огнев. — Его у меня нет, так получилось.

— Вот и поживи, оглядись, — продолжил старик, — в наших местах тебе глянется. Съездим на Дон в плавни, порыбачим, покажу тебе казачьи станицы.

Так Огнев остался у Тимофея Алексеевича.

Теперь он не сомневался, что он именно тот человек, который оставил записку в самолете и мог прояснить историю с необычным грузом.

Поселил старый казак Огнева (тот назвался Юрием Молохом) в небольшой уютной светелке, с окном, выходящим в сад.

На следующее утро тот съездил на вокзал, забрал из камеры хранения свой кейс, а в универмаге купил кое-что из вещей: спортивный костюм, пару сорочек, свитер и комплект зимнего камуфляжа. А еще, не желая быть обузой хозяину, целую сумку продуктов.

В последующие дни, перебрав двигатель на старенькой «шестерке», Тимофей Алексеевич познакомил гостя с городом, а затем они съездили на рыбалку в станицу Кагальницкую, где у хозяина были родственники.

Поели донской ухи, моченых арбузов под самогон, послушали казачьи песни.

На обратном пути с ними случилась неприятность.

Километрах в тридцати от города автомобиль Воронова подрезала иномарка и, чиркнув крылом, унеслась вперед.

Тимыч (так звали его близкие) остановился, и они с Огневым вышли из салона осмотреть машину. Иномарка между тем остановилась и сдала назад. Из нее вышли трое парней в спортивных костюмах и не спеша направились к «жигулям».

— Ну что, дедуля, платить будешь? — повертел на пальце брелок с ключами самый крепкий.

— За что платить? Вы ж меня, ребята, сами подрезали, — удивился Тимыч.

— Плати, козел, а то щас отрихтуем твой шарабан, — осклабился второй, и в руках у него возникла бейсбольная бита.

В тот же миг старик резко взмахнул рукой, бита загремела на асфальт, а парень дико взвыл. Остальные на мгновение опешили, и это им дорого обошлось. Крепыша Огнев свалил пинком ноги в живот, а второго ударом в челюсть с разворота.

— Так-то, пацаны, — сказал, оглядев бесчувственные тела, и поднял валявшуюся у ног биту. — Тимыч, а что вы сделали тому? — кивнул на все еще воющего в кювете парня.

— «Козу», — растопырил дед пальцы. — Мне по моим годам она еще по силам. — Затем подошел к иномарке и вырвал из блока зажигания провода.

— Нехай позагорают засранцы, може, умнее станут.

После этого они сели в машину и тронулись с места.

— Вот и мой Сашка вроде таких, — переключил скорость Тимыч. — Правда, стариков и убогих не обижал, а все едино бандит. Из армии пришел, а работать негде — шахты с заводами позакрывали. Потыкался по коммерсантам, те нос воротят, бывший афганец, такие, мол, нам не надобны. Сходил к военкому, как же так? А тот ему — живи как знаешь, я тебя в Афганистан не посылал.

Вернулся домой, трясется весь. Где же справедливость, дед? А что я скажу? Промолчал.

Ну, он и связался с братвой. Смотрю, деньги появились, дорогие шмотки, а потом и иномарка. Я толкую, завязывай с этим, унучок, пропадешь. А он смеется, еще немного подзаработаю и открою автосервис, будешь в нем директором. Подзаработал. Ограбили они богатых армян и попались. Теперь пишет из зоны — вернусь, начну новую жизнь. Хрен он чего начнет. Дружки недавно заезжали, ждут не дождутся…

Шли дни, и чем больше Огнев узнавал старика, тем больше проникался к нему доверием и удивлялся жизненной силе, заложенной в этом человеке.